Блог Books and films

Пьерлуиджи КОЛЛИНА. «Мои правила игры». Глава вторая и третья

Продолжаем читать книгу. Новый день - новый фрагмент

Начало

II. Подготовка

Беги, арбитр, беги

Подготовка — это ключевое слово для интерпретации того, что я понимаю под «профессией арбитра». Чтобы эффективно и правильно судить футбольный матч, необходимо четко понимать то, чем вы будете заниматься, и, то что вы должны находиться в хорошем физическом состоянии, чтобы этим заниматься. А это значит: усердие, работа, внимание, ничего не оставлять «на авось». Идея о подготовке автоматически связана с бегом. В самом деле, в течение 90 минут на поле арбитр только и делает, что бегает. В настоящее время в футбол играют на очень высоких скоростях с большим количеством единоборств, и арбитр должен быть атлетически подготовлен к скорости, с которой ему приходится бегать по футбольному полю.

Чтобы понять, как сильно изменилась скорость, с которой теперь играют в футбольном матче, достаточно посмотреть видеозапись игры 15 — 20-летней давности: в первую очередь, приходит мысль, что видеозапись сделана плохо, так как действия кажутся замедленными. На самом же деле в настоящее время все делается намного быстрее, порой игрокам не хватает времени даже подумать о том, что они делают; их движения доведены почти до автоматизма, достигаемого многократным повторением одних и тех же упражнений. Скорость, на которой играют футболисты, такова, что иногда им не хватает времени, чтобы поднять голову при передаче мяча. Так что в последнее время большое внимание уделяется не цвету майки, а цвету футбольных трусов и гетров, так как только по ним можно отличить товарища по команде от противника.

Именно по этой причине, т.е. во избежание путаницы, арбитра часто просят надевать гетры не классического черного, а какого-либо другого цвета. Арбитр должен понимать, что для него наибольший риск совершить ошибку существует в конце игры, когда, по крайней мере теоретически, но почти всегда на практике игроки из-за усталости начинают больше всего совершать технических ошибок, неверных пасов, остановок из-за затрудненного дыхания, неудачного дриблинга и др. Очень часто за ошибкой игрока следует грубость, а следовательно, и опасная ситуация. В конце матча в игроке накапливается усталость, он начинает больше ошибаться, что ведет к увеличению грубости на поле. Это означает, что в конце матча арбитр всегда должен быть особенно внимательным и оставаться до последнего мгновения в отличном психологическом состоянии. Только в этом случае он сможет правильно действовать в сложных ситуациях.

Однако арбитр не может за 20 минут до конца встречи поднять руку, повернуться в сторону скамейки и попросить замены, и это тоже должно учитываться при его физической подготовке: ему необходимо до конца матча сохранять оптимальное фиэическое и психологическое состояние и принимать взвешенные, но четкие решения, которые не нужно изменять в последний момент и которые не оставляли бы возможности для возражений, например, со стороны команды, пропустившей гол перед самым финальным свистком. Ясно, что арбитр, хотя об этом и банально напоминать, бегая весь матч, в конце устает в большей степени, чем в самом начале. Поскольку пока еще не изобретены пилюли, которые позволяли бы готовиться к матчу, не затрачивая многих часов на тренировку, работа на поле в течение недели имеет решающее значение. Жизнь моя в качестве арбитра довольно долгая: работаю уже свыше 25 лет и считаю себя вполне надежным свидетелем изменений, произошедших в области физической подготовки. Когда я только начинал и еще не достиг категории судьи национального уровня, физической подготовке уделялось гораздо меньше внимания, чем сейчас; видимо, в те годы арбитру не требовались особые атлетические качества. Тогда нормой считались две тренировки в неделю, и если я несколько тренировок пропускал из-за холода или по какой-либо другой причине, это не являлось большой проблемой.

Теперь все по-другому, так что я обычно советую любому молодому арбитру с самого начала интенсивно тренироваться, так как преимущества.жесткой, постоянной и сильной тренировки он может оценить, когда начнет стареть, когда он сможет позволить себе действовать на определенном багаже, уже достигнув определенного уровня мастерства. Гораздо труднее и менее эффективно обучать более опытного человека, не привыкшего к тренировкам.

Чтобы понять, какое большое внимание уделяется теперь атлетическому воспитанию, достаточно немного остановиться на средствах и методах контроля, используемых во всем мире. Например, обычным является метод оценки натренированности арбитра по Куперу (так называемый тест Купера): речь идет об испытании под нагрузкой, в котором требуется, между прочим, пробежать за 12 минут определенное минимальное расстояние. За последние 10-15 лет этот минимум заметно возрос; так, на чемпионате мира 1990 г. в Италии он достигал 2400 м, а в настоящее время уже составляет 2700 м. Согласно проверке «по Куперу» на последних чемпионатах среднее расстояние, которое пробежала группа отобранных на чемпионат судей, превысила 3000 м, что гораздо больше минимума. 10 лет назад лишь немногим удавалось пробежать более 2700 м. То же относится и к испытанию на скорость на 50 и 200 м: 50 м следовало пробежать менее чей за 7,5 секунд, а 200 м — менее чем за 32 секунды. Все арбитры преодолели эти нормы и даже пробежали намного быстрее. Так что уже намечается изменить этот метод проверки и найти способ более адекватного контроля, соответствующего характеристикам нового футбола и уровню атлетической подготовки арбитра,

Недавно во многих странах, в том числе и в Италии, был введен так называемый «jo-jo-test», согласно которому необходимо пробежать туда н обратно 20 метров (всего 40 м), с отдыхом после каждого отрезка по 10 секунд. Скорость пробега фиксировалась звуковым сигналом каждые 20 м и постепенно увеличивалась; тот, кто запаздывал, отсеивался. Это — тест на выносливость, до максимального предела, позволяющий определить возможности каждого.

Подобный контроль оказывается намного более точным также и с медицинской точки зрения: очень тщательно определяются состояние сердца, крови, мышц, частота пульса под нагрузкой, время на восстановление сил, — все периодически проверяется и оценивается.

Изменились не только способы контроля, но методология. То, что раньше полагалось «на авось», или в лучшем случае на инициативу отдельного человека, теперь программируется, определяется тренерами атлетов, использующими передовую технологию. Нагрузки, изменяемые в течение года в зависимости от количества матчей, следует проанализировать более тщательно, чтобы на поле результат оказался оптимальным.

Более 10 лет назад итальянская ассоциация арбитров создала сеть так называемых «полюсов» тренировки, просто центров, которые распространились по всем районам Италии, где организовывали показательные тренировки специально для арбитров и помощников, входящих в категорию А и В; правда, в них принимали участие также арбитры и помощники низших категорий. В каждом центре за тренировкой следил тренер, входящий в состав группы, координируемой центральным ответственным органом, который в течение сезона всем распределял поступавшую информацию и периодически осуществлял проверку, чтобы добиться одинаковой классной подготовки, соответствующей высоким требованиям, которые предъявляет итальянский чемпионат. Тренировки и проверки — момент, имеющий важное значение в стажировках, в которых арбитры и помощники принимают участие по меньшей мере каждые две недели, но и чаще всего в Коверчиано в Федеральном техническом центре. На этих стажировках в течение сезона предлагаются некоторые тесты на проверку физического состояния и каждый раз организуется по две тренировки с нагрузками, подбираемыми для каждого арбитра в зависимости от того, занят ли он в матче в ближайший уик-энд или нет. Летом также проводится весьма серьезная подготовка: с 1991 г. арбитры и помощники категорий А и В на 12 дней выезжают на сборы в Спортилию в провинции Форли, в Тосканско-Романькольских Апеннинах. Там ежедневно проводятся две тренировки.

В последнее время к аналогичным критериям и методам прибегают ФИФА и УЕФА. Ими создана система специальной физической подготовки, доверенная профессору Вернеру Хельсену, благодаря которому арбитры, не имеющие возможности наблюдать подробные программы тренировки, еженедельно по почте получают план персональной тренировки. Вернер Хельсен, в прошлом футболист бельгийского первого дивизиона, тренировавший впоследствии клубы второго дивизиона, со временем стал преподавателем в области двигателей в Лованском университете. Перед европейским чемпионатом 2000 г. он был приглашен УЕФА следить за физической подготовкой арбитров к играм; результаты его деятельности оказались настолько успешными, что он получил приглашение и на чемпионат мира 2002 г.

Учитывая самое различное происхождение арбитров и помощников, ФИФА уже в марте 2002 г., сразу после проведения первого заседания по подготовке, через Хельсена снабдила каждого арбитра и помощника подробной программой еженедельной тренировки; при этом она преследовала двойную цель: подготовку для соревнований в отдельных национальных чемпионатах и одновременно для чемпионата мира.

Каждая тренировка записывалась в память кардио-частометра, и каждую неделю данные об отдельных тренировках загружались в компьютер, а затем по электронной почте отсылались в ФИФА. Хотя мы были разбросаны по всему миру и находились друг от друга на расстоянии тысяч километров, данные каждой тренировки каждого из нас проверялись и обрабатывались.

С самого начала чемпионата мы тренировались под самыми разными нагрузками в зависимости от расстояния, скорости, от предшествующей или следующей игры — преимущества такой тщательной атлетической подготовки не замедлили сказаться: отличные результаты дали не только контрольные испытания, совершенно не были травмированы мышцы. Хорошо себя чувствовать на чемпионате, который длится 40 дней и проходит в конце ответственного и утомительного сезона, очень трудно, и то, что это произошло, без сомнения, зависело от методов подготовки. Впрочем, я убежден, что лучшим стимулом арбитра, как и футболистов, является заинтересованное участие в деле: очень важно знать и системы и общие направления; каждый должен понимать, когда нужно нажать на газ, а когда на тормоз. Человеческий организм — не машина, всегда отлаженная идеально и всегда одинаковая; поэтому необходимо развивать способность к самооценке. С этой точки зрения я очень рад и доволен «гармонией», взаимопониманием с Алессандро Ренаи, который уже многие годы помогает мне в тренировках в Виареджо, и результаты, которых я достиг, в большой мере являются его заслугой.

Атлетическая подготовка важна не только на соревнованиях высокого уровня, она имеет большое значение и в более слабом чемпионате, поскольку помогает профессиональному росту, а со временем ценность ее повышается. Я уверен, что, если бы в начале моей деятельности у меня были современные возможности, я бы лучше сохранял на поле хорошую форму, так как гораздо меньше уставал бы, чем сейчас.

Другой секрет моей профессии, которым я хочу поделиться с начинающими арбитрами, — это не пытаться тренироваться в состоянии усталости. Конечно, когда работаешь, нелегко в течение дня найти время потренироваться, а в конце ты уже немного устал как физически, так и психически; и вот тут ты можешь сказать: «Да ладно, на сегодня хватит; на этом заканчиваю». Гораздо полезнее тренироваться в часы, когда ты еще не слишком устал, например в первые часы после полудня, т.е. в часы, когда тебе приходится судить в воскресенье, или в обеденный перерыв, особенно если необходимо сбросить несколько килограммов.

Лично я не люблю тренироваться в одиночестве, я нахожу это чрезвычайно утомительным с психической точки зрения, и поэтому для меня очень важно тренироваться вместе с другими.

Во время сезона это не проблема, можно тренироваться в центрах, гораздо сложнее это делать во время перерыва, когда чемпионат уже закончился, и все твои товарищи по тренировке разъехались на каникулы. В этом случае приходится искать «друга», который был бы готов принести себя в жертву, отложить заслуженные каникулы, чтобы попотеть вместе с тобой.

Восстановление сил

Поскольку труд арбитра весьма тяжел с физической точки зрения, огромное значение приобретает стадия восстановления сил как во время, так и в конце чемпионата.

Наиболее серьезную ошибку, которую можно совершить по окончании чемпионата, летом, — это полностью на долгий срок прекратить физическую подготовку. Напротив, очень важно заменить бег каким-нибудь другим занятием, например ездой на велосипеде или плаванием. Что касается плавания, то я, хотя и живу у моря, не люблю воды. Но плавание или не плавание, но необходимо двигаться. Однако, с одной стороны, необходимо дать отдых суставам, работавшим под значительными нагрузками во время сезона, например коленным, а с другой стороны, требуется поддерживать высокий мышечный тонус и аэробную способность. При таком разграничении нагрузок идеальные условия для тренировок с меньшей усталостью возникают в начале подготовки к новому сезону.

В течение сезона также можно с большей пользой периодически использовать вместо бега другие системы подготовки: например, разновидность водного спорта, бег по бассейну в жилете, позволяющем держаться на поверхности. Тема восстановления сил является составной частью каждого разговора о подготовке, в том числе и в день, непосредственно cледующий за состязанием. При этом особое внимание уделяется тем, кто, как и я, уже не молод; речь идет о питании, необходимом для восстановления энергии и ресурсов на органическом уровне, и о психофизическом восстановлении, возможно, с помощью физиотерапевта или путем специальной тренировки. Особенно важное значение имеет помощь классного массажиста. Для быстрого восстановления сил особенно незаменимы руки массажиста Марко Терпи, которому я полностью доверяю. После его массажа не возникает никаких проблем с мышцами и сухожилиями.

Особенно важное значение процесс восстановления сил арбитра приобретает после его участия в международном матче в середине недели и, если за ним последовало судейство во втором поединке, в конце недели. Обычно матчи в Италии проводятся в вечернее время, а на следующий день приходится много часов проводить в поездках на автомобилях или в самолетах в сидячем положении; в результате мышцы ног так сильно затвердевают, что после тренировки дома в них еще остается усталость. В таких случаях утром на следующий день после встречи я иду в спортивный зал гостиницы, если он там имеется, и около 20 мин медленно бегаю по ленточному транспортеру или велотренажеру; если появляется возможность, то я иду на поле, на котором я вчера судил встречу, и в течение получаса бегаю или занимаюсь растяжкой для расслабления мышц ног, да и всего тела. Таким образом я без проблем переношу многочасовые поездки и на следующий день приступаю к тренировкам с целью подготовки к следующей игре в хорошем состоянии.

Питание

Другая составляющая подготовки, к которой теперь относятся по-новому, заключается в питании или, лучше сказать, в культуре литания. Ни один арбитр не может быть аскетом. Я убежден, что правильное питание до и после встречи, а также в течение недели имеет огромное значение для арбитра, который должен обладать выносливостью и многими другими качествами атлета.

Я не врач, но думаю, что мой опыт «диетического питания» может вызвать некоторый интерес.

В основе его лежит простое правило: наше тело должно получать правильное питание. Как и автомобиль, требующий питания наиболее подходящим горючим, наше тело, которое представляет собой не что иное, как более развитую в технологическом отношении машину, также требует особого внимания в выборе наиболее полезного «топлива». С этой точки зрения область питания в последние годы претерпела заметную эволюцию. Если до недавнего времени правильными считались мнения о шлифованном рисе или о бифштексе на решетке, то в настоящее время все сходятся в том, что такое питание абсолютно неправильное, особенно перед соревнованием. Например, мясо переваривается медленно и не снабжает организм теми полезными веществами, достаточными для развития атлетических качеств. В диету атлета, в данном случае арбитра, должны входить углеводы, белки и жиры как энергетически ценные вещества; кроме того, для правильного питания необходимы минеральные соли, витамины и свежие соки; все эти компоненты составляют обильный и полноценный режим питания. Однако по всем этим вопросам лучше обращаться к врачам диетологам и к специалистам в области питания. Я же могу только добавить несколько субъективных деталей о личных привычках.

В отличие от некоторых арбитров, почти голодающих по воскресеньям, я рискую почувствовать себя плохо, если не поем перед матчем. Следовательно, мой режим питания несколько изменяется: если встреча намечена на 15:00, то я ем примерно в 11:15, обычно макароны с помидором или растительным маслом и кусок хлеба с вареньем. Для меня это настолько важно, что мой выбор гостиницы, в которой я должен провести время накануне встречи, диктуется именно возможностью пообедать в этот час, который для других гостей полностью или почти совпадает с первым завтраком. Если матч должен состояться вечером в 20:30, то я обедаю примерно от 12:30 до 12:45, причем обязательно несколько плотнее: к макаронам я добавляю порцию рыбы или ветчины. Иногда, примерно в 17-17:30, я немного перекусываю.

Столь же важно для меня поесть после матча, чтобы восстановить затраченные за 90 минут силы, но не переесть. Я предпочитаю съесть фрукт и немного выпить.пива, чтобы не перегрузить желудок. Собственно, с этого я часто начинаю свой ужин после матча, а затем приступают к своему обычному блюду — к макаронам, от которых я никогда не отказываюсь. В некоторые времена года, например зимой, или в особых климатических условиях (при высоких температуре и влажности), или в отдельные моменты подготовки полезно дополнить режим питания витаминами или специальными продуктами, способствующими более эффективному восстановлению организма.

Однако в этих случаях следует внимательно читать то, что написано на этикетках, чтобы избежать всякого риска, но советую обратиться к спортивному врачу, а не доверять этикеткам.

Как можно понять из сказанного, моя любовь к макаронам — это любовь любого итальянца, я с трудом могу отказаться от порции макарон в виде перышек или спагетти и часто не подаю вида даже тогда, когда при обслуживании в поездках по миру я вижу что-то такое, что с трудом можно принять за макароны.

Перед началом последнего чемпионата мира риск остаться на долгий срок без любимого блюда был очень велик. К счастью, качество макарон в нашем отеле в Кизарацу близ Токио было на самом деле высоко. Впрочем, в настоящее время заказать макароны по-итальянски в день состязаний могут все европейские арбитры: официанты и повара шведских, французских, немецких и испанских ресторанов, увидев за своими столиками четверку арбитров из Италии, уже заранее начинают готовиться к тому, чтобы обслужить ее прекрасными спагетти.

Настоящий страх я испытываю к мясу кур и вообще всех птиц. Не означает ли это, что, чтобы стать арбитром, нужно, быть чуточку сумасшедшим? Вот подтверждение этому: я не выношу даже мысли, чтобы съесть животное, родившееся с перьями. Это нельзя объяснить ни вкусом, ни любовью или нелюбовью к животным: это только психологический страх, но причины его происхождения я не знаю, тем более что спокойно могу есть мясо. Это говорит о том, что я не являюсь гурманом. Я не отношу поглощение еды к своего рода ритуалу, терпеть не могу сидеть за столом дольше, чем это требуется, и предпочитаю шведский стол, после него я свободно могу располагать своим временем. Иногда, в основном по случаю международных игр, мои местные сопровождающие в знак гостеприимства устраивают ужин в ресторане, длящийся необычайно долго, что для меня является настоящим мучением. Но и в этих случаях первая моя просьба заключается в том, чтобы мне позволили уйти в строго положенное время.

Призвание

Подготовка проводится не только с целью физического развития организма. Подготовиться — значит осознать то, чем ты собираешься заниматься. И уж коли ты футбольный арбитр, глубокое знание футбола — первейшая необходимость. Знать футбол значит знать правила. Роль арбитра состоит в том, чтобы соблюдать самому и заставлять соблюдать правила игроков.

Если бы знание правил, чтобы судить в серии А, было достаточно, то усвоить арбитру самостоятельно 17 не особенно сложных правил игры в футбол было бы очень просто. Требования правил носят чрезвычайно сжатый характер и заключены в небольшую книжечку на 50 страниц. Они настолько просты, что их было бы полезно знать не только арбитрам, но и игрокам и помощникам — тогда проще было бы воспринимать то, что происходит на поле. Но если главное — это знать правила, то еще важнее уметь их интерпретировать.

Одно из выражений, наиболее часто употребляемых во время стажировок и на семинарах, организуемых для арбитров в преддверии крупных международных и итальянских чемпионатов, звучит так: «быть совместимым», быть последовательным. Действительно, субъективность в интерпретации правил проявляется очень и очень часто, поэтому согласованность в действиях арбитров важна, мы интенсивно работаем над тем, чтобы определенные эпизоды могли быть объяснены и оценены одинаково, как отдельным арбитром в пределах одного или нескольких матчей, так и всеми арбитрами в пределах чемпионата. Цель довольно трудная, поскольку субъективность имеет важное значение. Случается, что аналогичные ситуации интерпретируются совершенно по-разному; но если один и тот же арбитр в течение одного матча примет противоположные решения по двум одинаковым эпизодам, то положение становится еще более тяжелым.

Понятно, что в футболе субъективность или согласованность во мнениях определяются культурой отдельного человека, складом ума. Еще труднее контролировать трактовку правил и мнения, когда собираются арбитры со всех стран и континентов, имеющие самый разнообразный опыт и привычки. В отличие от других видов спорта с жесткой регламентацией, в футболе существуют правила, предоставляющие арбитру возможность по собственному усмотрению принимать решения в довольно широких пределах.

"Таково, например, правило о положении вне игры, предусматривающее объективные требования к местоположению атакующего игрока на поле: он не должен находиться «ближе к линии ворот противника по отношению как к мячу, так и к последнему защитнику», если только «он не находится на своей половине поля», или «на линии с последним защитником» или, наконец, «на линии с несколькими защитниками команды противника».

Если происходит нарушение, правилом предусматривается, что «игрок, нарушивший правила по усмотрению судьи, либо принимает активное дальнейшее участие в игре, либо наказывается желтой или красной карточкой т. е. удаляется с поля». В этом случае интерпретация судьи приобретает большое значение: порой субъективная оценка может привести к противоречивым решениям. Слова «по усмотрению судьи» появляются также в другом правиле, в № 12, «о нарушениях и недисциплинированном поведении», они приобретают большое значение при оценке судьей явного нарушения правил в эпизоде, когда нападающего лишают возможности забить гол, что в принципе называется удалением с поля игрока обороняющейся команды, по опять же «по усмотрению судьи».

Наша работа была направлена на то, чтобы разработать общую для всех арбитров интерпретацию правил через фильмы и видео, путем анализа ситуаций, возникающих на поле, дискуссий, позволяющих выработать общую линию. В общем ясно, что не должно существовать арбитража по-английски, по-итальянски, по-испански или по-немецки, но должна быть одна линия, один общий для всех знаменатель. Лучший путь для достижения такой цели заключается в том, чтобы встречаться с судьями других стран и обсуждать все эти вопросы, сравнивая различные толкования правил, выбирая наилучшие. На местном уровне, например, хорошо помогают наши стажировки в Коверчиано, хотя конечный результат полной согласованности далеко не получен. В последние годы благодаря явлению так называемых открытых границ во многих национальных чемпионатах играют футболисты со всего мира, и поэтому отдельные чемпионаты становятся менее специфическими, хотя часто игрок легче приобретает менталитет страны, в которой он играет, чем привносит что-то новое в чемпионат.

Лучше подготовленным к игре оказывается судья, который стремится узнать тактику игры, когда он анализирует большое число матчей, проведенных им самим или другими судьями, с помощью более опытных людей, например техников. Поэтому очень важен наш итальянский опыт включения тренеров в систему воспитания и подготовки судей, чтобы они познавали механизмы и технико-тактические модели игры.

Я не говорю, что судья должен обязательно посещать курсы тренеров, но совершенно уверен, что арбитр, понимающий тактику игры, более искусен, чем арбитр, знающий, возможно, даже в совершенстве, только правила. В Италии уже появилось множество местных секций, приглашающих тренеров на собрания технического характера, которые обязаны посещать судьи, работающие на уровне любителей.

Национальная арбитражная Комиссия (КАН) серий А и В уже несколько лет пользуется услугами федерального тренера Роберто Клаглуны, в прошлом тренера команд «Лацио» и «Рома», и я считаю оказываемую им помощь незаменимой. Судье, контролирующему матч, просто необходимо знать тактические схемы команд, используемые ими модели игры, как они группируются, по системе 4-4-2, 3-4-3 или, возможно, 3-4-1-2, постоянно ли они прибегают к тактике искуственного положения вне игры и каким образом, применяется ли активный прессинг и т.д. Для арбитра, например, очень полезно знать, играет ли команда с одним "центральным нападающим, который мог бы легко выигрывать верховые передачи, помогая подключиться сзади полузащитникам или часто брать игру на себя, чтобы дать время партнерам по команде передохнуть. Полезно также знать, играет ли одна из команд по схеме в три защитника, поскольку нападающие противников могут попытаться использовать свободные зоны, сдерживая и ослабляя их действия, создавая тем самым преимущество для своих полузащитников.

Описанные выше способы игры вынуждают судью сосредоточивать на определенных зонах больше внимания, чем на других.

Я вспоминаю, как несколько лет назад одна итальянская команда использовала на поле трех необычайно быстрых нападающих и ставила в ворота вратаря, который, едва овладев мячом, немедленно посылал его из своей штрафной площадки очень далеко и точно. Это была «Фоджа», а ее тремя нападающими — Синьори, Рамбауди и Байано. Команду тогда тренировал Земан. Судья, не подготовленный к подобной тактике вратаря Манчини и не обладавший скоростью спринтера, неизбежно оказывался за 50 м от ключевой точки — противоположной штрафной площадки. В последнее время большое значение стало придаваться штрафным и угловым ударам. Ни один из них не отдается на волю случая; даже составлены схемы их нанесения. В этих ситуациях происходит очень много нарушений, и судье трудно предсказать, какими могут быть движения игроков в штрафной площадке.

Я знаю несколько таких примеров, но их не потребуется много, чтобы показать, какое большое значение имеет анализ тактики команды перед матчем. Такой анализ очень легко провести в Италии, поскольку все матчи благодаря «платному телевидению» транслируются по ТВ; таким образом, имеется возможность записать и досконально их изучить, короче, получить необходимую информацию. С международными матчами задача несколько осложняется, поскольку они в Италии не транслируются. Кроме того, арбитры на них назначаются за 8-10 дней до их начала, а этого времени иногда бывает недостаточно, чтобы воспроизвести фрагменты, представляющие интерес.

Гораздо проще проблема решается на таких соревнованиях, как чемпионат мира 2002 г. Организационные комитеты ЯВОК в Японии и КОВОК в Корее сразу же предоставили в распоряжение арбитров видеокассеты сыгранных матчей. Мне посчастливилось судить не первую, а вторую игру, и поэтому я смог посмотреть кассету предыдущей игры и сделать полезные выводы. Перед каждым из моих матчей и тем более перед финальным я многие часы проводил за просмотром фильмов. Мой метод был очень прост; я делил грифельную доску на две половины и записывал в них характеристики каждой команд, чтобы как можно лучше их запомнить, а затем полученную информацию сравнивал с другими характеристиками команд. Меня интересовали возможное формирование, модуль игры, основные схемы, технические и тактические характеристики игроков, в общем все, что мне могло помочь в управлении матчем.

Что касается встречи в финале на Кубок Мира, то меня заметно беспокоили в предыдущих матчах Бразилии и Германии легкая взаимозаменяемость бразильских защитников и полузащитников и отсутствие специфических схем в защите. В немецкой же команде мое внимание привлекли игра Шнайдера в линии нападения и частые передачи верхом на Клозе с последующей скидкой этих мячей полузащитникам. Эти обстоятельства можно было не принимать в расчет, но они заостряют внимание на специфических точках поля. В японской и турецкой командах, напротив, меня поразила сильная агрессивность полузащитников, очень быстрых, применяющих прессинг по всему полю и бегающих на повышенных скоростях, что указывало на их возможность держать под особым контролем центральную зону, имея в распоряжении большое количество информации, можно с большей легкостью «прочитать», как сложится игра.

«Читать» — этот термин должен стать главным для арбитра н в той же мере для тренеров. Не может быть стереотипного судейства, происходящего на футбольном поле. Судья должен развивать способность почти хамелеона: приводить свои характеристики в соответствие с требованиями матча. Все матчи отличаются один от другого, и поэтому спорные эпизоды должны решаться по-разному; даже в одном и том же матче различные моменты должны решаться совершенно по-разному. Поэтому я не верю, что можно судить по-английски или по-итальянски. Напротив, должен превалировать функциональный арбитраж, согласующийся с типом матча и с моментом в матче. Собственно, в этом и заключается искусство судьи, его способность соответствовать происходящему на поле и даже больше — уметь предвидеть, что может произойти. Лучше предупредить, чем лечить… Для арбитра понять заранее, как будет развиваться матч, значит найти лекарство для тех или иных эпизодов.

Большое значение для арбитра имеет знание характеристик, особенно технических, каждого футболиста. Если, например, я знаю, что Михайлович предпочитает направлять мяч левой ногой на 50 м, то я могу

предвидеть с большой вероятностью, что мяч попадет в определенную зону поля, поэтому я перемещаюсь, фокусируя внимание на эту зону. Если я знаю, что этот фланговый игрок добежит по бровке быстро до штрафной соперника и навесит мяч в центр штрафной, я должен внимательно следить, что происходит в штрафной площадке, куда, вероятно, попадет мяч: именно там, хотя мяч еще и далеко, могут возникнуть ситуации, с трудом поддающиеся оценке. Если же техничный игрок, как например Дель Пьеро, окажется на фланге у лицевой линии соперников, он вряд ли будет навешивать, а скорее попытается сместиться в центр и нанести удар, и тогда под наибольшим риском окажется зона вокруг 11-метровой отметки.

Когда я рассказываю о подобных случаях какому-нибудь журналисту, я всегда вижу у него улыбку, потому что он думает, что арбитр стремится узнать не тактические или технические характеристики каждого игрока, а предугадать их возможные действия на поле. Но это не так, и я могу подтвердить, что технические характеристики отдельного игрока очень полезны в плане предварительного ознакомления и. что то, что я ищу, не должно быть обязательно знанием его поведения. Я не склонен к предубеждениям, да и не задача арбитра относиться к кому-то с предубеждением. В Тоскане как-то рассказывали, что один человек, ошпарившись кипятком, стал бояться холодной воды. Конечно, я едва ли бы сунул руку в кипяток, но чем больше я нахожу сведений, тем больше я к горячей добавляю холодной воды, чтобы не ошпарить руки. Тем не менее арбитр должен пытаться видеть и оценивать то, что происходит, и не судить о том, что уже в прошлом.

Психологическая подготовка

Атлетической подготовки, способности приобретать знания, необходимые для технике-тактической подготовки, и знаний правил еще недостаточно, чтобы судья мог наилучшим образом выполнять свою работу. Он должен по крайней мере осознавать все поступки и действия, совершаемые им на поле, и эти качества можно приобрести благодаря психологической подготовке.

На поле мы проявляем максимальную субъективность, так как с психологической точки зрения каждый арбитр, гак же как и каждый игрок, готовятся к матчу совершенно по-разному. Я вспоминаю рассказы об одном великом судье прошлого Луиджи Аньолине: по прибытии на стадион он разваливался на ложе и спал 30-40 минут. Когда я только еще начинал свою деятельность в качестве арбитра, этот судья был для меня ориентиром, а его работа — образцом судейства. Однажды я даже попытался подражать ему перед матчем: не эта ли привычка делала его одним из знаменитых судей мира? Я растянулся на кровати и попытался заснуть. Ничего особенного не получилось, кроме того, что я встал совершенно отупевшим с одной четкой мыслью, что подобный метод психологической подготовки к матчу мне совсем не подходит.

Некоторые арбитры начинают психологически готовиться к матчу с момента получения назначения, за 40 часов или за неделю вперед. Другие же делают это по прибытии'на стадион. Одни арбитры, прибыв на стадион, совершенно перестают разговаривать, пытаясь сосредоточиться, другие же, чтобы добиться сосредоточенности, до последнего момента смеются и шутят. Это вопрос характера, менталитета, в конечном счете действительно чисто субъективный вопрос.

Для меня же ключевым моментом является встреча с помощниками и резервным судьей сразу после завтрака, около 11:45, в течение которой мы говорим о матче, пытаемся представить все ситуации, которые могут возникнуть, и определить способы их решения, оцениваем технические и тактические особенности команд и игроков. Для меня матч начинается именно в этот момент, хотя до его начала еще три часа. Все, что я делаю в это время и после, относится только к матчу,

Каковы бы не были привычки отдельного арбитра, совершенно ясно, что все его мысли в момент выхода на поле должны быть сосредоточены на матче. Вся «голова» должна быть в игре, так как первые моменты встречи могут оказаться наиболее деликатными. Эпизод, возникший в первые мгновения, может действительно с трудом поддаваться оценке, поскольку нормальное психологическое ожидание диктуется тем, что любое событие начинается мягко и его напряженность растет постепенно; также постепенно ты можешь достичь адекватного уровня внимания. Если же что-то происходит внезапно и быстро, твоя реакция должна быть моментальной, и если ты недостаточно сосредоточен и недостаточно психологически подготовлен, то вряд ли сможешь принять правильное решение.

То же происходит и с футболистом, поэтому неслучайно одно из наиболее частых критических замечаний относится к тренерам, выводящим на поле свою команду, сосредоточенную на игру не на 100% и пропустившую гол в свои ворота в первые секунды, вероятно, из-за простой невнимательности. Сосредоточенность должна поддерживаться в течение всего хода игры. Казалось бы, вопрос решен. Но иногда игра развивается спокойно, все идет хорошо, и арбитр несколько расслабляется и становится чуть менее сконцентрированным. Можно быть уверенным: именно в этот момент произойдет что-то важное, и арбитр окажется не подготовленным, чтобы быстро принять правильное решение.

Чтобы внешние факторы не отвлекали внимание арбитра на футбольном поле, необходимо всегда быть внимательным также и на тренировках. Чтобы оставаться сконцентрированным во время матча, очень важно попытаться отключить все мысли вокруг матча от сознания, что ты судишь перед взорами миллионов телезрителей, от давления 80 тысяч зрителей на трибунах стадиона.

В этом хорошо помогает опыт, а также то, что ты уже судил подобные матчи, но важно научиться концентрироваться только на том, что ты делаешь, отстранившись от всего остального.

Такую способность следует развивать и на тренировках: например, фиксировать свое внимание на движениях и упражнениях, исключительно на них, и не чувствовать того, что тебя окружает. Концентрация на том, что делаешь, помогает замечать мелочи, нюансы, которые затем позволяют лучше понять некоторые ситуации. Очень важно хорошо развить такую способность, оттачивая ее в повседневной жизни, обращая максимальное внимание на происходящее вокруг, на движения людей, на их реакции. Арбитр должен обладать широким и острым видением, он не должен упускать даже мельчайших деталей.

В психологическом плане в той же мере важна стадия восстановления: во время матча накапливается психологическая усталость — если верно то, что бег во время матча приводит к заметной физической усталости, то неоспоримо и то, что в больших количествах расходуется психическая энергия, так как концентрация и напряжение требуют значительных усилий. Физические силы можно восстановить сном, приняв каплю седативного средства: так поступают многие, в том числе и я. Меня поистине удивляют арбитры, которые легко засыпают после матча. Если я ложусь спать после вечернего матча и даже после матча в полуденное время, я почти не могу заснуть до пяти часов утра; из-за адреналина и мышечной усталости я без конца кручусь в постели.

Так что, когда я нахожусь в Италии, я не рискую заснуть за рулем, возвращаясь домой после вечернего матча на машине. Находясь за границей, я вынужден отправляться домой на следующий день; я принимаю несколько капель успокоительного средства, чтобы расслабиться и немного отдохнуть. Для восстановления психической энергии лучше всего, я думаю, посвятить несколько часов самому себе. Иногда полезно погрузиться в собственную работу, что, возможно, отвлечет от обсуждения проведенного матча, особенно если он прошел неважно — главное, чтобы к одной усталости не прибавилось еще усталости, какой бы она не была, психической или физической. К счастью, я живу в приморском городе, и прогулка утром в понедельник по побережью, а после этого проведение немного времени на пляже, возможно с книгой в руках, чтобы отдохнуть и немного почитать — метод, лучше которого я не знаю, чтобы снять напряжение и одновременно «подзарядить батареи».

Говорить на одном языке

Если иметь в виду разностороннюю подготовку, то арбитр должен стремиться к тому, чтобы говорить на одном языке с людьми, находящимися с ним на поле. Это не означает, как я считал раньше, говорить на языке футбола, т.е. только знать, что делают на поле футболисты. Я имею в виду живой язык, разговорную речь. Очень важно знать иностранные языки; из-за взаимного непонимания всегда возникают серьезные проблемы. Конечно, язык тела хорошо помогает, но намного полезнее бывает возможность перекинуться несколькими словами на одном и том же языке с игроками.

По этой причине ФИФА и УЕФА стремятся приглашать судей международного класса, умеющих говорить на самом распространенном языке, английском, а желательно, и на каком-нибудь еще.

Собственно, по этой причине с некоторых пор в Коверчиано организуются курсы английского языка, которые обязаны посещать арбитры. Я говорю на английском, испанском и немного на французском языках и достаточно легко могу вести диалог с футболистами, участвующими в международных играх. Порой во время матча возникают момеыты, когда необходимо сказать несколько слов, объяснить принятое решение, возможно, даже сказать что-то смешное, чтобы разрядить обстановку. Быть понятым — большая помощь в работе. Когда меня не понимают, у меня возникает чувство бессилия.

Очень часто потребность в общении не разделяют, а воспринимают как желание понять ругательства и оскорбления игроков. Излишне говорить, что это совсем не так; скорее, даже удобнее не понимать их и притвориться, что не понимаешь. Однажды один из иностранных игроков, отлично говорящий по-итальянски, попытался протестовать на своем языке; через некоторое время я сказал ему по-немецки, что я почти не понял, что он мне говорил.

Арбитр не зритель и не актер

Я глубоко убежден, что одним из полезных качеств арбитра является умение передать или сообщить необходимые желания, решения и т.п.

На чемпионате мира в Италии 1990 г. меня поразил один судья, швед Фредрикссон, не столько своими техническими познаниями, сколько способом общения. Он обладал чрезвычайно выразительной жестикуляцией: игроки всегда понимали, что он решил; они могли быть согласны или не согласны с ним, но то, что он решил, и почему, никогда не вызывало сомнений… Если для судьи важно понимать, что происходит на поле, то поведение Фредрикссона полностью отвечало этому требованию. И это очень помогало игроку: он сразу же понимал, какое решение принял арбитр, в пользу кого и почему.

Кроме того, матч в какой-то мере является спектаклем, и зритель имеет право знать, какое решение принято. Не случайно в США, где публика проявляет к этому вопросу большое внимание, глава арбитражной группы имеет микрофон, через который при остановленной игре он передает и объясняет принятое на поле решение.

Манера жестикуляции Фредрикссона слегка противоречила установкам, принятым в Италии: если судья сделал рукой движение, чтобы указать на характер нарушения, в лучшем случае он услышит от собственного обозревателя «… не думай, что ты актер, ты арбитр». С тех пор многое изменилось, и сейчас жестикуляция определенного типа получила общее распространение; теперь арбитры гораздо больше похожи на Фредрикссона 90-х г., чем на других арбитров того же времени. Иногда меня спрашивают,, не позирую ли я на поле; но я такой же на поле, как и вне его. Я сомневаюсь, что во время напряженного матча, когда все внимание концентрируется на моментах, в которых давление и напряжение достигают высокого уровня, человек может найти время, чтобы принимать какие-то позы и притворяться другим, чем он есть на самом деле. Между человеком и арбитром нет никакого различия; арбитр на поле такой же, как и дома; с темя же качествами, с теми же достоинствами и с теми же недостатками.

Мысль о том, что арбитр на поле вымещает злость за то, что он побит жизнью или слаб, в корне не верная; как может отважиться слабый сделать то, чем призван заниматься арбитр до, во время и после матча? Очень часто на поле принимаешь такие позы и делаешь такие вещи, о которых ты абсолютно не подозреваешь и узнаешь о них, только когда видишь себя по телевизору.

Во время стажировки арбитров УЕФА очень часто воспроизводила (не в качестве примера) запись некоторых эпизодов матча между Чехией и Голландией из чемпионата Европы 2000 г., который я судил и в котором, мягко говоря, повел себя несправедливо по отношению к чешскому игроку Ржепке. Каждый раз, когда я смотрю этот фильм, я спрашиваю, действительно ли это я?!

Проверка

Анализ собственного поведения на поле также может быть включен в план подготовки арбитра, или по крайней мере в «этап № 2», который мы определяем как проверку подготовленности. Такая проверка не может быть никем проведена лучше, чем самим арбитром, если, конечно, он подойдет к ней серьезно и конструктивно; если, просматривая по телевизору матч, он не будет говорить себе: «…как хорошо я это сделал». Но смотреть на себя и оценивать себя по видео — это ключевой момент: достаточно проверить, на что я способен, чтобы подготовится к матчу, можно ли это сделать лучше, или я к этому не пригоден.

Несколько лет назад УЕФА ввел метод проверки, называемый методом самооценки, согласно которому необходимо было просматривать запись своего матча и составлять отчет с оценкой своих действий и с подчеркиванием отдельных особых моментов. Такая работа служила хорошим стимулом к самосовершенствованию, и весьма полезными были результаты анализов матчей, выполняемых в группах во время проведения чемпионатов мира. Цель коллективных обсуждений заключалась не в том, чтобы подчеркивать совершенные ошибки, а в том, чтобы другие арбитры, попавшие в подобные ситуации, не повторяли их. Легко и просто ограничиться восклицаниями типа «какой же я молодец, все прошло хорошо!». От этого не станешь лучше, не повысишь мастерство. Очень важно быть самокритичным, точно оценивать, было ли достаточным то, что было сделано в матче, и там, где этого было недостаточно, понять почему и внести коррективы.

На этой стадии хорошо иметь монтажный аппарат. Просмотр собственного матча и некоторых эпизодов в замедленном повторе позволяет понять причину совершенных ошибок. Такой глубокий анализ невозможно сделать при просмотре телевизионных программ, так как можно заметить лишь саму ошибку, но не ее причину. Для арбитра же важнее понять и определить именно причину ошибки, что сделать, чтобы не повторять ее в будущем. Только так можно продвигаться вперед.

Результаты проверки должны служить в качестве исходных данных для подготовки; к примеру, «неудачный» эпизод, даже значительный, возможно, решительным образом повлиявший на результат, в моей самооценке может получить второстепенное значение. Если я принял какое-то решение, к которому меня привело то, что видел в тот момент, а телевизионные изображения свидетельствуют о том, что я плохо видел, меня это не слишком беспокоит, так как уровень моей подготовки был высоким.

Важнее то, например, что я находился в правильном положении, когда принимал решение, и если оно не соответствует только изображению на телекамере, располагавшейся в том месте, в котором я никак не мог быть, то я не придаю этому особого значения.

Игрок, серьезно готовившийся всю неделю и находящийся в хорошей форме, позволяющей добиться хороших результатов, может случайно ошибиться в игре; в этом случае он должен оценивать ошибку в свете своей подготовки. Если он подготовился хорошо и ошибка была случайной, он должен уметь воспринимать ее так, чтобы она не сильно влияла на его игру.

Для игрока, как и для арбитра, важность ошибки не должна решающим образом сказывается на общей оценке. За тем и за другим должно признаваться право на ошибку, и только неподготовленность к игре должна вызывать самокритику и потребность в самоусовершенствовании. К сожалению, хорошая работа, особенно отлично проведенный арбитром матч, сводится иа нет решением, которое, возможно, чрезвычайно трудно или невозможно принять на поле, и ошибка может быть показана только по телевизору. Это основная причина частого расхождения между оценкой со стороны и самооценкой. Я придаю большее значение аспектам, обойденным молчанием или вообще не принятым во внимание, и обращаюсь к моментам, которые остались в памяти как «случайные».

Я вовсе не отрицаю значения оценок со стороны, так как я совершенно убежден, что посмотреть на один и тот же случай глазами других — значит пополнить свои знания. По этой причине в Италии каждый матч в серии С рассматривается и оценивается бывшими судьями: с этой целью они посылаются на различные встречи в футбольные провинции. Эти наблюдатели после игры заходят в раздевалку судьи и вместе с ним проводят тщательный анализ матча, выявляя эпизоды и ситуации, требующие самоусовершенствования. Затем они составляют отчет с подробнейшим и точным описанием работы судьи. В совокупности подобные совместные обсуждения и отчеты определяют рост судьи и назначение его на проведение более важных матчей в этой же лиге или продвижение его в более высокую серию В или даже А,

Значение работы таких обозревателей весьма велико, но я уверен, что никто не может лучше оценить арбитра, чем он сам, правда, при условии объективного и критичного подхода к себе.

Групповая работа

Для подведения результатов подготовки арбитры категорий А и В призываются на «сборы».

В летнее время перед началом чемпионата арбитры на 10-12 дней приглашаются в уединенный спортивный центр в Тосканско-Романышльских Апеннинах. Здесь дважды в день судьи и помощники тренируются, прослушивают цикл лекций, касающихся техники, либо общего характера, либо тематических в зависимости от различных задач. Все прибывают в центр уже с багажом трех-четырехнедельной индивидуальной работы по месту жительства, поэтому проводимая здесь работа для арбитров не является началом физической подготовки, например, как для команд. В этот период, обычно в начале августа, проводятся тренировки на скорость и на выносливость, по окончании которых начинаются игры на Кубок Италии. Все дни очень насыщены: пробуждение в 7:30-8:00, первый завтрак, в 9:30 начало утренней тренировки, заканчивающейся в 11:00. Затем душ, с 12:00 до 13:00 лекция по технике, обед и отдых до 16:00. С 16:30 до 17:30 второе собрание по технике и с 18:00 до 19:30 вторая тренировка. В 20:30 ужин, а затем… спать, совершенно обессилевшими.

Начиная с первого дня чемпионата и в продолжение всего времени, пока он проходит, мы принимаем участие в разных видах стажировки. Обычно она проводится каждые 15 дней, но часто, в зависимости от вида матчей и даты их проведения, несколько недель подряд, и всегда при Федеральном техническом центре в Коверчиано (Флоренция). Это учреждение высочайшего уровня, которое мы считаем нашим вторым домом.

Подготовка

Мы прибываем в центр в четверг вечером, а в пятницу утром мы уже подвергаемся контролю нашего веса, который представляет собой настоящий ритуал. По утрам в пятницу и субботу мы тренируемся с интенсивностью и под нагрузками, определяемыми в зависимости от состояния каждого судьи и от того, предстоит ли ему судить или нет в воскресенье, периодически проверяется наше физическое состояние.

Много времени уделяется техническому аспекту: на собраниях по видеозаписям анализируются наиболее значительные ситуации двух предшествующих туров, а комиссия арбитров снабжает нас пояснительными критериями, общими для всей группы.

При стажировке большое значение приобретает работа тренера. С ним обсуждаются техника и тактика как общего характера, так и относящиеся к отдельным матчам. Результаты таких обсуждений в самом скором времени входят в обязанность судей. Судьи, свободные от участия в соревновании в выходной день, в пятницу после полудня занимаются внеочередной тренировкой — играют в футбол до изнеможения, поскольку никто не хочет проиграть.

В период стажировки предусматривается культурная подготовка, в том смысле, что судьи должны посещать курсы английского языка — двухчасовые уроки, спланированные в зависимости от уровня знаний каждого из судей. Такая методика работы, представляющая большой интерес и, несомненно, являющаяся передовой, дает оптимальные результаты, даже федерации других стран, представители которых посещали центр, решили применить подобную форму стажировок.

Однако помимо технического аспекта используемая методика значительно расширяет кругозор, помогает обрести новый взгляд на группу, на команду. Судья контролирует матч всегда один, основываясь главным образом на компонентах, которые он черпает при работе со своими коллегами. Проводя же много времени вместе, судья всегда начинает смотреть на коллег по-другому. Возможность находиться в контакте с другими людьми, общаться помогает молодым судьям развиваться, приобретать и усваивать опыт более опытных судей, а также оттачивать свой ум, по-другому смотреть на вещи и даже, может быть,-изменить в чем-то свою точку зрения, так как этого требует время.

III. Прошлое и настоящее

Открытки и телефонные звонки

С тех пор как я стал судьей, у меня, как, впрочем, и у других судей, наибольшее волнение, что-то вроде смеси любопытства и трепета, вызывает приглашение судить матч, теперь уже знаменитое «назначение». В Италии и почти во всех странах на матч всегда назначала комиссия, составленная из лиц, обычно бывших судей, которые, исходя из своих убеждений, выбирали арбитра, наиболее способного управлять данным матчем. При выборе учитывались многие факторы, в первую очередь трудность матча и во вторую — опыт и состояние: в общем, пытались на каждый матч назначать идеального судью.

В некоторых странах назначение осуществляется по другой схеме. В Испании, например, используется компьютер, в который закладываются такие данные: судья не может судить матчи команд своей области и все судьи должны судить по одинаковому числу матчей. По этим данным компьютер устанавливает судей для каждого матча на весь период турнира. Сведения о назначениях засекречиваются и раскрываются неделя за неделей.

В Италии с некоторых пор начали прибегать к жеребьевке, сначала общей, в затем с разделением по сериям А и В арбитров и матчей; в настоящее время жеребьевку и матчей, и судей проводят отдельно для серий А и В. Разумный выбор, основанный на оценке и знании качеств каждого арбитра и его соответствия отдельному матчу, заменен выбором, в основе которого лежит случайность.

Как судье мне, конечно, не корректно выражать свои мнения и пристрастия, но я не ошибусь, если буду утверждать, что никто не понадеется на случай при выборе хирурга на операцию и ни один тренер не будет наугад расставлять команду на поле.

Может показаться странным, но ожидание уведомления о том, где мне предстоит судить, волнует меня почти так же, как ход самого матча; однажды, узнав о назначении на предстоящий матч, мне показалось, что я его судил. Что касается меня, то «радость» получить назначение не обусловливается ни серией, к которой я отношусь, ни значительностью матча. Это та же радость, которая меня охватывала в дни моей юности, когда я еще только судил первые матч. Мне тогда не было еще 18 лет, и в день, когда я получал письмо, — тогда сообщения приходили по почте, в котором указывалось, что я должен судить такой-то матч, в такой-то день и такой-то час, я радовался как ребенок, ожидавший прихода Деда Мороза. Возвращаясь из школы, я в первую очередь спрашивал своих близких, не пришло ли мне что-нибудь по почте, не было ли срочного письма. С тех пор этот «ритуал» с некоторыми изменениями остается до сих пор. Я помню еще, что, когда я судил в чемпионатах любителей, в пакете с назначением содержался бланк для составления отчета о работе по окончании матча: в зависимости от группы бланки имели различный цвет. Как игрок в покер, медленно натягивающий карту, я слегка приоткрывал пакет, чтобы увидеть цвет; розовый, голубой или желтый, который означал, матч какой любительской группы я буду судить.

Пока я переходил из одной группы в другую, почтовые сообщения были заменены телефонными звонками в секретариат по назначению арбитров в Риме: звоните и получайте назначение.

Этот метод действовал вплоть до моего перехода в высшую категорию и почти до последнего времени. Телефонный звонок при полной неопределенности и напряжении, часто приносивший удовлетворение, например назначение на известный матч, а порой разочарования, когда ты слышал, что на воскресенье вы свободны, — такое же чувство, как когда-то при отсутствии письма с почты.

Эта практика сохраняется в Италии до сих пор — только в Коверчиано документ о назначении вручается арбитру сразу после тренировки в пятницу утром. Но даже в период стажировки неофициальные сведения разглашаются сразу же после жеребьевки.

Я, конечно, точно не знаю, но готов держать пари, что все другие судьи мечтают о том же самом; в воскресенье хотят быть всегда на поле. Это же относится и к игрокам: быть на трибуне или сидеть на запасной скамейке никому не нравится. Ни игроки, ни судьи не любят оставаться просто наблюдателями даже тогда, когда чувствуется некоторая усталость и полезнее и рационально было бы сделать перерыв, если предоставляется возможность, и отдохнуть, расслабиться. Во времена, когда календарный график составлялся лишь приблизительно, перерыв в работе неделями и ожидание назначения всегда вызывали во мне неудовлетворенность и расстраивали меня, и, наоборот, участие в двух-трех матчах, следующих один за другим, доставляло мне большое удовлетворение. Именно поэтому я убежден и до сих пор уверен, что несколько последовательных назначений позволяют арбитру оставаться в хорошем ритме и в хорошей форме.

В сущности, вся наша деятельность направлена на подготовку к матчу, и, следовательно, стремление арбитра постоянно находиться в поле, т.е. судить, вполне логично.

За назначением начинался другой этап, полный забот, особенно при проведении юношеских чемпионатов или первых турниров любителей, — этап организации служебной поездки: консультации о дорожных маршрутах и схемах или о расписании поездов, поиски лучшего транспортного средства, чтобы добраться в такую-то страну или в такой-то город, местонахождение там гостиниц и ресторанов. Всем этим арбитр должен был заниматься самостоятельно, зато у него была возможность делать для себя какие-то открытия, узнавать новые места и новые обычаи. Теперь же он обязал делать это почти по предписанию.

Я бывал в странах, где я с трудом мог ориентироваться, что помогло мне довольно хорошо изучить мир. Я очень хорошо помню «шутки» моих друзей, когда они узнали, что я ездил по незнакомым местам своей страны, и, вместо того чтобы провести субботний вечер с ними, я был один.

Теперь все стало гораздо проще, а места назначения столь похожи, что в большинстве случаев оказываешься в одних и тех же гостиницах, ресторанах и окружающей обстановке.

При участии в международных соревнованиях я все же имею возможность посещать новые места. Хотя поездку организуют ФИФА или УЕФА, арбитрам удается изменить ее в соответствии со своими потребностями — это мне позволяет, главным образом через Интернет, продолжать «играть роль» агента туристического бюро.

Порой приходится прибегать к невероятным решениям, чтобы избежать слишком неудобных поездок. В сентябре 1996 г., сразу после Олимпиады в Атланте, я был назначен на отборочный матч на Кубок Мира, который должен был состояться в Ереване между командами Армении и Германии. Матч намечался на вечер среды. Бюро путешествий ФИФА предложило мне вылететь в воскресенье из Милана в Москву, а из Москвы лететь в Ереван и вернуться домой в пятницу утром. Провести несколько ночей в Армении мне совсем не хотелось, и после часового изучения возможных маршрутов я решил лететь в понедельник в Софию, провести там ночь, а после матча возвратиться домой ночным маршрутом Ереван — Париж, а из Парижа в Пизу. С учетом уровня гостиницы мой выбор был гораздо удачнее, хотя казалось, что самолет, преодолевающий маршрут София — Ереван, вот-вот распадется на кусочки. Когда я кому-нибудь рассказываю о моей деятельности арбитра, особенно в международных соревнованиях, мои собеседники считают, что целью моих поездок является посещение городов, «знакомство с миром». К сожалению, это не так. Я стал опытным знатоком аэропортов, гостиниц и стадионов, но о городах я знаю очень и очень мало. Не только из-за отсутствия времени, но и потому что представление об арбитре-«туристе» не совсем совпадает с моими возможностями видеть мир. Когда мы выезжаем судить за границу, нас сразу же в аэропорту забирает сопровождающий, по поручению итальянской федерации, обычно бывший арбитр, и опекает нас весь период пребывания там. Сначала мы устраиваемся в гостинице; ближе к вечеру стараюсь потренироваться, если предоставляется возможность, на стадионе, где должен проходить матч, и в часы, на которые запланирована тренировка команд. Для меня очень полезно снять усталость с дороги, особенно от длительной поездки. Затем начинаю знакомиться с сооружением, где состоится матч, и, наконец, ужин и долгожданный сон. На следующее утро, в день матча, обычно в 9.30 проводится инспекция поля и инструктаж по безопасности, в котором принимают участие судья с помощниками, представители команд и все, кто имеет отношение к матчу: силы правопорядка, пожарники, врачи и скорая помощь, обсуждаются обстановка в целом и все детали, касающиеся организации матча, в частности в плане безопасности; арбитр, кроме того, проверяет цвета футболок, в которых будет играть команда.

Около 11.00 мы освобождаемся, и до второго завтрака, намечаемого на 12.30, остается чуть больше часа, чтобы что-то посмотреть (не больше двух объектов) в городе. Полдень посвящается отдыху, затем матч, а наутро вылет в Италию.

Как можно понять, даже при желании в такие небольшие промежутки свободного времени очень мало что можно увидеть. Правда, иногда, когда после матча появляется возможность задержаться на несколько дней, я стараюсь и мне часто удается организовать небольшую экскурсию: в Москве мне удалось посмотреть Красную площадь и Кремль, в Уругвае — реку Ла-Плата, впадающую в Атлантический океан, в Стамбуле я был очарован дворцом Топкапи. В Китае, где я судил товарищескую встречу между китайской и английской командами, мне посчастливилось чуть больше, там я пробыл пять дней и два с половиной дня полностью посвятил экскурсиям, я побывал у Великой Китайской стены, в Божественном храме и в ряде закрытых городов. И это стоило того: подобные достопримечательности незабываемы. Но и эти «вылазки» не изменили моего статуса одного из крупнейших знатоков аэропортов и гостиниц.

Памятные дни (особые даты)

Обычно говорят, что все матчи одинаковые, но некоторые больше, чем «одинаковые», и у арбитра бывают дни, о которых он вспоминает с особым чувством в силу значительности либо соревнований, либо какого-то другого произошедшего с ним случая. То же можно сказать и обо мне: некоторые из пережитых мною событий я отчетливо помню до сих пор.

Например, неделя, когда мне объявили, что я должен судить игру как арбитр серии А. В тот период я уже провел на хорошем уровне несколько матчей серии В и надеялся, что может настать благоприятный момент для моего перехода в высшую категорию. И такой замечательный момент настал, когда Паоло Казарин, тогдашний ответственный за назначения Национальной арбитражной комиссии, сказал, что в следующее воскресенье, 15 декабря 1991 г., я должен быть в Вероне и судить матч «Верона»-«Асколи» — мечта сбылась! Мне был тогда 31 год, и по действующим в то время стандартам я был очень молодым. Переход в серию А — это максимальная цель, которой арбитр мог реально достичь в своей карьере. Если же потом посчастливится добиться нечто большего, то только за счет удачно сложившихся обстоятельств, в том смысле что их невозможно запланировать. Как бы там ни было, но одним из самых ярких воспоминаний оказался мой день накануне дебюта в матче серии А; не считая самого назначения, большое волнение вызвал эпизод, связанный с организацией поездки. В качестве «опекунов» начинающего были назначены два очень известных и опытных помощника судьи Рамиконе и Андреоцци — оба из области Лацио, привыкших к серьезным матчам, в которых мне не приходилось работать. Организуя поездку, я должен был подумать о том, как им удобнее добраться из Рима до Вероны, и решил, что лучше всего воздушным путем. Я спросил, не хотят ли они, чтобы я их встретил в аэропорту, и услышал отрицательный ответ без какого-либо внятного объяснения, а также то, что они предпочитают поезд. К моему удивлению, и только после долгих попыток уговорить их, они мне объяснили, что одного из них, Рамиконе, страшит даже мысль вступить на борт самолета: именно поэтому они более удобной поездке предпочитают поезд. Впрочем, если Деннис Бергкамп оговорил в контракте, связывающем его с «Арсеналом», возможность не лететь самолетом, Рамиконе вполне имел право ехать в Верону из Рима на поезде, достаточно было предупредить об этом. Матч окончился со счетом 1:0, и отзывы были очень положительными.

Вспоминаю беседу с Казарином при выходе со стадиона после матча: я услышал очень хорошую и приятную оценку, а выражение лица у меня было как у ребенка, съевшего любимое мороженое. И другие особые дни связаны о крупными финальными встречами, как, например, на Олимпийских играх в Атланте в 1996 г. В том случае речь идет о настоящем сюрпризе; так, на олимпийском футбольном турнире я был одним из самых молодых судей и судил по международному классу всего год. Я участвовал в хорошем турнире, судил отличные матчи, но даже и не думал, по скромности, что могу войти в число тех, кто реально мог рассчитывать на управление финальным матчем. Однако по мере приближения даты объявления решения число арбитров сокращалось, а я продолжал оставаться вне списка судей, назначенных на четвертьфинал и на полуфинал, и поэтому мне стало казаться, что я могу оказаться в числе самых серьезных кандидатов.

В подобных ситуациях никогда не знаешь, будешь ли ты доволен или нет. Каждый раз при публикации списка назначений на определенном этапе турнира, в котором нет моего имени, я испытываю смешанное чувство и разочарования, и удовлетворения. С одной стороны, я недоволен тем, что мне не нравится оставаться только зрителем, и неуверенностью в том, что я попаду в на следующую игру. С другой стороны, радует надежда, что я могу претендовать на участие в одном из заключительных матчей, а возможно, и в финальном,

Во время последнего чемпионата мира 2002 г. дело обстояло несколько иначе: у меня было больше надежд, и уже не было элемента неожиданности, поскольку в этом году я числился среди арбитров с большим опытом и входил в узкую группу лиц, претендующих на финал. Когда итальянская команда проиграла и была исключена из игр, мои характеристики оценивались очень хорошо, а я понял, что могу надеяться: поражение итальянцев в 1/8 финала, отсутствие в списках на четвертьфиналы и полуфиналы оставляли немалые шансы судить финальную встречу.

В такой момент, понятно, все все знают: началась бесконечная серия звонков обычно все хорошо знающих лиц: «Не волнуйся, все решено; знай, это твой матч; послушай меня, не сомневайся». Я в этих случаях всегда сомневался; я человек дела и люблю потрогать все руками, и прежде чем радоваться назначению на матч, должен получить официальное уведомление. Я вел себя так перед финальной игрой и в дни, предшествовавшие официальному назначению, о котором должны были объявить 27 июня; даже разговаривая с женой и с друзьями в Италии, я все еще не считал дело решенным и пытался погасить энтузиазм считавших вопрос исчерпанным. Возможно, такое поведение объясняется проявлением некоторой предосторожности от сглаза, которая в таких случаях никогда не помешает.

Между тем, в последние дни в Италии стали раздаваться голоса, высказывавшие сомнения относительно моей кандидатуры: кто-то поднял шумиху о моем участии в рекламной кампании в пользу фирмы «Адидас», а не той, которая спонсировала две национальные команды, вышедшие в финал, немецкую и бразильскую («Найк»). Невероятно, что все высказывания в этих спорах касаются только арбитра, но не игроков. Мне не приходит в голову говорить о жене Юлия Цезаря, поскольку я хочу, чтобы обо мне судили по тому, что я делаю, а не по тому, что другие думают о том, что я делаю.

Собрание комиссией для выбора арбитров на финальную встречу началось в 8.00 в центре Токио в гостинице, где базировалась ФИФА. После нее несколько членов комиссии вошли в гостиницу, где мы жили, в тот момент, когда мы завтракали, и мне казалось, что кто-то из них скажет: «Немного внимания, поздравляем, вы выбраны», хотя бы для того, чтобы снять в какой-то мере напряжение, в котором мы находились. Я помню, что мы пытались держаться абсолютно индифферентно, но каждый из нас стремился уловить хоть намек, нюанс, в выражениях «тех, кто знал». И ничего! Мы должны были прождать еще целый час: нас только известили, что официальное сообщение о назначении намечено на 14.30.

Наконец, долгожданный час настал: нас собрали в зале, где обычно проходили собрания по анализу матчей и где в тот момент, не знаю, по какой причине, не было стульев. Мы все сели на пол, прислонившись к стенкам, и случайно другой арбитр, который, на мой в взгляд, обладал наилучшими качествами для проведения финала, швед Андерс Фриск, оказался рядом со мной. И, едва объявили о назначении, он первым начал поздравлять меня.

После поздравлений и объятий всех присутствующих начались «чествования» со стороны, телефонные звонки домой, всем, кому необходимо было сообщить об официальном подтверждении, а затем последовало настоящее «избиение»: в течение шести часов мне звонили практически все, кто хотел что-то спросить у меня, узнать мое мнение, выслушать какие-то замечания, просили что-то пояснить. Весь день пресс-атташе работал на меня, и могу сказать, что разговаривать по телефону с журналистами всего мира было очень утомительно.

К счастью, ФИФА установила последний срок «внешних» контактов на 12.00 в пятницу, сразу после пресс-конференции (официальной) в центре масс-медиа в Иокогаме, все звонки прекратились, настало время думать только о матче.

Радости и огорчения

Однако не всегда надежды и ожидания кончаются возможностью судить финальный матч Кубка Мира, иногда они оказываются обманутыми. Со мною такое произошло дважды: первый случай я пережил на чемпионате мира во Франции в 1998 г. Согласно строгим правилам, существовавшим в то время, арбитры, национальные команды которых вышли в четвертьфинал, автоматически «оставались» свободными, или просто были «исключены» из чемпионата. Италия тогда играла в матче 1/8 финала с Норвегией. Я смотрел игру вместе с норвежским арбитром, и в конце игры он меня очень тепло поздравил. Вероятно, в тот момент он не принял во внимание, что победа Италии означала для меня конец турнира. Моим соседом по номеру был мой соотечественник Марк Ботта Марсилья, тоже судья, мой друг и интереснейшая личность. И когда на следующий день французы выиграли у парагвайцев, лишив их таким образом возможности участвовать в турнире, я зашел в номер Марка и спросил: «Ну и что теперь, собираем чемоданы?» «Конечно, но лучше сказать, можем начинать готовить багаж».

Мне понравилась его мысль, а поскольку информация от арбитра из Италии была благоприятной, я начал думать не об отъезде, а о том, чтобы остаться с женой на три-четыре дня в Париже. Таким образом, из участника турнира я превратился в зрителя. Вместе с женой мы посмотрели четвертьфинальный матч Франция-Италия на стадионе «Сен-Дени». Если не считать столь замечательного зрелища с точки зрения простого болельщика, то в конечном итоге поражение Италии по пенальти прибавило к разочарованию арбитра еще и разочарование за поражение своей команды.

Подобная история произошла и на чемпионате Европы, проходившем в Бельгии и Голландии в 2000 г. Я был назначен судить четвертьфинал между французской и испанской командами, а накануне вечером Италия выиграла у Румынии. Я смотрел матч в гостинице в Брюгге, и когда Италия победила, я уже знал, что на следующий день будет мой последний матч на турнире, хотя и сообщат мне об этом после окончания всех четвертьфинальных матчей, когда мы соберемся все в штаб-квартире в Брюсселе и комиссия объявит принятое решение. Но таковы были правила, и я попытался максимально использовать оставшееся время на том основании, что это была последняя возможность на этом турнире привлечь к себе внимание.

Все же, приготовившись к отъезду, во мне оставалась маленькая искорка надежды «Как знать, может, изменят правила», закралась нереальная мысль. Но, к сожалению, ничего не меняется. И когда зачитывают список судей, остающихся на турнире, а твоего имени в нем нет, становится немного грустно на душе и наступает утомительный и немного тяжелый момент — пока продолжается собрание, пока собираешь багаж, пока передаешь приветы и прощаешься со всеми, с кем довольно долго делил повседневную жизнь на турнире. И вдруг все проходит, как только вспоминаешь, что возвращаешься домой к семье. Это то же самое чувство, которое я замечал на последних чемпионатах мира, когда радость остаться омрачалась сознанием, что ты так далеко от дома. В этой связи я вспоминаю интервью с игроком национальной команды Италии Кристианом Пануччи.

В день перед отправлением в Японию его спросили: «Как ты переживешь такое событие?», и он ответил: «Это будет замечательное, великолепнейшее событие. Выступать в качестве профессионала на Кубке Мира — это максимум, но нельзя забывать, что это длительный период нахождения вдали от дома и для многих он проходнт очень тяжело». Я разделяю каждое его слово. Сорок два дня, поведенные в Японии, были великолепны и с точки зрения гостеприимства, и с точки зрения удовлетворения работой, и тем не менее мне было очень тяжело находиться вдали от дома. Несколько более сложную ситуацию я пережил при назначении арбитра на финал Лиги Чемпионов в 1999 г. С 1991 г. команда из Италии всегда оказывалась финалистом этого турнира, и поэтому итальянский арбитр автоматически исключался из финала.

В сезоне 1998-99 гг. «Ювентус» вышел в полуфинал, и казалось, что у итальянского арбитра и на этот раз не было никаких надежд на участие в финале. «Ювентус», сыгравший в Манчестере вничью с «Манчестер Юнайтед», ответный матч играл дома, и, следовательно, у него были все шансы, чтобы попасть в финал в Барселону. В первые минуты ответного матча в Турине «Ювентус» забил гол, а затем довел счет до 2:0; все, казалось, решено. Но «Манчестер» сумел сделать почти невозможное и выиграл 3:2 и таким образом вышел в финал, в котором должен был сыграть с «Баварией» (Мюнхен). На этот матч мог быть назначен и арбитр из Италии. В тот момент итальянским арбитром с характеристиками, подходящими для такого финала, был я, — прошедший европейский сезон для меня был оценен весьма положительно.

Но решение, которое я считал почти окончательным, неожиданно обратилось в очень сомнительное, и виновником этого был президент АИА (Итальянская Ассоциация Арбитров) и член арбитражной комиссии УЕФА Серджио Гонелла, который недвусмысленно мне заявил, что, по его мнению, у меня нет никаких надежд. И мне по-настоящему стало плохо, так как я не мог понять причин его скептицизма. Я до сих пор не знаю, что произошло после, но через пару недель мое разочарование обернулось в одну из самых больших радостей, которые я пережил за всю свою карьеру. Судить финальный матч Лиги Чемпионов было доверено мне. Это решение доставило мне большое удовлетворение.

Накануне матча

Но вернемся ко дню и часам накануне матча. Сколько субботних вечеров, проведенных в одиночестве в ресторане! А сказать, что я ненавижу ужинать один, это значит не сказать ничего: меня охватывает бесконечная тоска, пойти в ресторан, сесть и начать есть в одиночку для меня почти несчастье, — такое же, как и ходить одному в кино, особенно в субботу вечером, когда «нормальные» люди обычно собираются вместе большими компаниями, многие вечера я провел в кино. Впрочем, очень часто меня назначали на матчи далеко от дома, и я должен был выезжать в субботу вечером, тогда как помощники, назначаемые из близлежащих районов Италии, приезжали обычно с воскресенье утром. Тогда единственной альтернативой были ужин в номере гостиницы перед телевизором, а затем книга. В настоящее время обстановка заметно улучшилась: теперь помощники прибывают на матч всегда вечером накануне матча, и риск провести вечер одному исчез.

День накануне матча — это время обрести спокойствие и найти взаимопонимание с товарищами по команде, помощниками, определить план на игру и соблюсти небольшой ритуал: одни и те же привычки, одни и те же приметы, одни и те же действия, часто одни и те же мысли. Я считаю это очень важным, чтобы оказаться в наилучшем состоянии на поле, и этим объясняется, почему я предпочитаю тихие и малопосещаемые гостиницы. Много раз, особенно когда мои дочери были маленькими, я ночевал в гостинице, расположенной близ Виареджо, хотя должен был судить матч в городе, а потом добирался до стадиона 20 минут на машине. Я никогда в этих случаях не брал с собой жену, поскольку ее присутствие могло помешать моему настрою перед матчем.

Несмотря на мою требовательность в выборе гостиницы, иногда все же проходилось сталкиваться с неожиданностями. Мой первый матч в серии CI проходил в Местре, я должен был судить игру команд «Венеция-Местре» — «Каррара». Как обычно я забронировал номер в гостинице и прибыл туда накануне, в сильный туман. Когда я вошел в холл, первым, кого я увидел, был тренер «Венеции». В это мгновение я растерялся, затем пришла мысль: «А что он здесь делает?» Он мне объяснил, что из-за сильного тумана команда не смогла добраться до своей гостиницы и на некоторое время они решили остановиться здесь. Мне показалось, что было бы неуместно искать другого убежища, и я остался. Я предупредил арбитражную комиссию, а затем по возможности уклонялся от встреч и разговоров с тренером и игроками. Вечером прошел спокойно. А на следующий день за завтраком наши столы оказались в разных зонах, разделенные чем-то наподобие перегородки: форма соблюдена, и мое одинокое пребывание за столом, к счастью, было недолгим.

Неожиданные проблемы

Иногда дни накануне матча могут стать проблематичными. Несколько лет назад я пережил два таких дня. Особенно важен был день накануне Рождества.

Игра намечалась на 23 декабря, и я должен был судить матч «Наполи» — «Парма». Я решил на несколько часов задержаться дома и лететь последним самолетом из Пизы с остановкой в Риме, чтобы прибыть в Неаполь поздно вечером. Со мной летел помощник из Лукки Марчелло Джини, а другой помощник должен был прилететь на место непосредственно с юга. Когда я летаю последним вечерним самолетом, я всегда ужинаю в аэропорту «Фьюмичино», используя таким образом остановку между двумя пересадками, но мой помощник, который, между прочим, тренировался вместе со мной и которому оставался только год деятельности, говорит мне: «Давай хоть один раз поужинаем не в аэропорту, а в ресторане в Неаполе…» Мне не хотелось его разочаровывать, ведь он мой друг и я соглашаюсь: «Хорошо, давай, как только прилетим, пойдем сразу же в „Чиро“, не заходя в гостиницу. Только поспешим». Как только приземлились, мы взяли такси и отправились в «Чиро». Не сняв еще пальто, мы попросили, чтобы нас обслужили как можно скорее, и я быстро направился по лестнице к туалету, чтобы помыть руки. Я не обратил внимания на узкий и очень низкий дверной проем и, сильно стукнувшись головой, оказался сидящим на ступеньках. Первое ощущение — что-то теплое и мокрое на голове. Щупаю рукой и вижу: кровь. Сижу и слышу: кап, кап, кап, капли крови падают на пол. Через несколько мгновений зову на помощь, и кто-то подходит со льдом. Голова раскалывается от боли, а мой друг утверждает, что нет ничего страшного и что достаточно немного льда, а кто-то, слышу, собирается отправить меня на скорой помощи в больницу, потому что рану необходимо зашить.

Спор прекращается, когда кому-то пришло в голову, что в зале находится известный хирург по пластическим операциям. Врач прерывает ужин, осматривает череп и решает; «Рана довольно большая. Лучше ее зашить». Если попаду сейчас в больницу — вечером перед матчем, спустя день об этом заговорят все, начнется настоящий хаос, и я спрашиваю, нельзя ли решить проблему как-нибудь иначе. К счастью, владелец ресторана убеждает хирурга отправиться за саквояжем с инструментами и зашить рану в небольшом зале ресторана под лампой. Так, небольшой зал превратился в настоящую операционную. Было наложено шесть швов и проделана отличная работа, ни одного рубца, полоска стерильного пластыря под цвет кожи, — и никто ничего не заметил, даже на следующий день в крупном плане по телевизору.

Мораль проста: с тех пор, если решаю есть в «Фьюмичино», ем именно там, не поддаваясь никаким уговорам.

Вторая история относится не к матчу, а к промежутку времени, предшествовавшему рождению моей второй дочери Каролины. Не знаю, умышленно или нет, жена ошиблась в расчетах даты рождения, но считалось, что роды должны произойти в начале апреля. Чтобы присутствовать во время рождения ребенка, я отказался судить в Бельгии заключительный этап турнира команд моложе 18 лет, затем от пары матчей в чемпионате, а Каролина все не появлялась. Наконец, спустя несколько недель после предполагаемого срока, я попросил назначить меня на игру «Кальяри» — «Падуя». Но прежде чем отправиться с другим судьей в Сардинию, мы с женой посетили гинеколога; после обследования жены тот уверенно заявил: «До среды или до четверга ничего не произойдет. Синьора может вернуться домой, а вы — спокойно ехать». Успокоившись, я проводил жену домой, а сам полетел в Кальяри. Прибыв в гостиницу, я позвонил домой, узнал, что все в порядке и что я могу не беспокоиться и ложиться спать. А в 7.30 утра звонит моя теща и поздравляет с рождением второй дочери.

Я не единственный судья, кому приходилось переживать подобные моменты накануне матча, а это свидетельствует о том, какое большое значение они имеют, и как много судьи могут потерять, отсутствуя на важнейших событиях жизни.

На стадионе

Поговорим еще немного о часах и действиях, предшествующих матчу. Совершенно ясно, что это время для арбитра, как и для игроков, сильно отличается от этого же времени для простых болельщиков. Арбитр должен суметь сосредоточиться и, если удастся, немного расслабиться и обрести спокойствие; после завтрака все усилия направлены на то, чтобы добиться наибольшей концентрации. Легкие дела в сторону, все мысли сосредоточены на матче, и если не в полном молчании, то обязательно при максимальном спокойствии. Я не выношу, когда мне что-нибудь мешает, например, когда кто-то бьет мячом по стенкам раздевалки, избегаю всякой путаницы и беспорядка, вызванного «нерациональным» расположением формы или предметов, которыми я пользуюсь.

Как я уже сказал, наше время проведения накануне матча отличается от зрительского, и часто мы не видим таких необычайных выступлений, как например, дуэт Монсеррат Кабаллье и Фредди Меркьюри, выступавший за час до начала финального матча Лиги Чемпионов на стадионе в Барселоне. По классическому расписанию арбитр должен появиться на стадионе за полтора часа до начала матча. Обычно я так и делаю, и если прихожу раньше, то не больше, Чем на 15 минут. На финальную игру на Кубок Мира я и мои помощники прибыли на стадион намного раньше, за два с половиной часа до начала, так как прибытие императора Японии было запланировано примерно на два часа до начала. Мы должны были прибыть на стадион до него, поскольку на его пути все было заблокировано. Нам пришлось долго находиться в раздевалке. Однако в нормальных условиях 90 минут до начала матча мне абсолютно необходимы: не знаю почему, но последние приготовления я делаю на бегу.

Тем не менее я стараюсь быть внимательным к малейшим деталям, зная, что может случиться что-то непредвиденное и разрушить все намеченное. Однажды, когда я еще судил серию С, я пережил неприятную историю, из-за которой мог не попасть на стадион. Я должен был судить очень важную встречу «Специя»-«Лука». Я жил тогда в Болонье и, следовательно, еще мог судить луккскую команду, чего не могу делать сейчас, проживая в Виареджо.

Игра должна была быть очень напряженной; в последний день предыдущего чемпионата «Лука» выиграла у «Специи» и тем самым лишила ее возможности перейти в серию В, и игроки из Специи жаждали взять реванш. Случайно, именно в те дни у меня украли машину, и я ваял у кузена его старую машину. Семья жены жила в Виареджо и в субботу после полудня мы выехали с ней из Болоньи, а вечером уже были на месте. Как «истинный профессионал» я отправился в гостиницу, а жена — домой к матери. Утром я немного перекусил и отправился в путь. Приближаясь к Специи, я вдруг подумал — то, что мне говорили об этой машине, было правдой? «Эта машина совсем не потребляет бензина» — указатель практически оставался на одном и том же уровне. В 20'км от Специи, недалеко от Каррары, мотор стал глохнуть и едва я успел съехать на обочину, как машина остановилась.

После нескольких попыток завести ее я остановил попутную машину — в те времена сотовые телефоны были распространены не так широко, как сейчас, — и доехал до въезда на платную автостраду Каррары, и уже оттуда на машине техпомощи вернулся к своей машине, и тут я понял, что бак был совершенно пуст. Потом брат мне объяснил, что указатель бензина был неисправен. Когда водитель машины техпомощи залил в мой бак немного бензина, я наконец ее завел и приехал на место за 35 минут до начального свистка. Меня с «потерянными» лицами ожидали.помощники, переживая за судьбу матча; выражение моего лица, думаю, было не лучше. Но, несмотря на мою задержку, матч начался точно в назначенный час, как будто бы ничего не случилось.

Такой запас времени для прибытия на стадион многим кажется преувеличенным: часто таксист, который везет меня на стадион, спрашивает: «Уже на стадион, так рано, ведь начало в…?» Вероятно, он не думает о том, что для подготовки к игре требуется время, и мне кажется, что краткий рассказ о том, что происходит в раздевалке, может быть интересным. Хотя у каждого арбитра свои привычки, в общем, они не могут сильно различаться. Первое, что приходится делать по прибытии на стадион, — это проверить состояние игрового поля, разметку, ворота и сетки (нет ли в них дыр и хорошо ли они закреплены). В Италии я обычно оставляю эту обязанность на помощников, а сам начинаю готовить в раздевалке «орудия производства»: бутсы, форму и т.д.

Раздевалки на разных стадионах сильно различаются: от огромных гиперфункциональных до очень тесных, в которых едва умещается четыре человека.

Помню, какое сильное я испытал разочарование, войдя в раздевалку на всем известном стадионе «Уэмбли» в Лондоне: она была очень маленькая и очень плохо оборудована, но и раздевалка футболистов была не намного лучше — слабое утешение. Надеемся, на новом «Уэмбли», строительство которого закончится в ближайшие годы, будет более комфортно в этом смысле. Еще больше я поразился в Цюрихе: в раздевалке за небольшим укрытием я обнаружил склад инвентаря дворников. И в то же время роскошная раздевалка на «Сантьяго Бернабеу» в Мадриде, особенно раздевалка футболистов «Реала».

Обычно подготовка к игре проходит спокойно; но иногда встречаешься с досадными случаями, в которые трудно поверить. Помню, мы находились на игровом поле, и вдруг примерно за час до начала игры началось настоящее вторжение на поле болельщиков команды-хозяина: они перепрыгивали через сетку с намерениями поквитаться с некоторыми игроками из команды гостей.

К сожалению, именно часы перед началом матча считаются подходящими для запугивания арбитра или игроков из команды противника: автобус противника с разбитыми вдребезги стеклами окон, оскорбленные игроки, запуганный арбитр — все это делается с целью запугать и выиграть матч. Это такая ненависть, которую трудно понять, но мы не можем скрываться от происходящего. Соответственно, с другой стороны, это обстоятельство является еще одним препятствием, которое воодушевляет арбитра на решительные действия. Иногда из-за какого-то происшествия попадаешь в условия, в которых ты рискуешь своим физическим здоровьем независимо от того, хорошо ты судил или плохо. В расчет принимается лишь конечный результат. В историю вошли случаи, когда агрессия направленная на арбитров, особенно в молодежных играх, порой вызывается родителями игроков. Читая отчеты спортивного судьи об этих фактах, невольно задаешься вопросом, как же такое возможно.

Если кто-то попытается найти причины, по которым можно попасть в подобного рода ситуации, то вряд ли он получит много ответов. В свое время я первым пытался испытать свои силы в «трудном» матче, в таком, в котором было много риска, в котором соперничество между командами, странами было очень сильным, поскольку от такого матча я получал наибольшее удовлетворение. Все арбитры хотят обслуживать яркий матч, нечто вроде дерби, или матч команд, в которых выступают сильные игроки в обеих командах, хотя они понимают, что могут подвергнуться большому риску. Я отлично помню ощущение счастья, когда меня назначили судить «матч недели»: я воспринял это как награду, как премию, как признание и не думал о том, какой опасности я могу подвергнуться. И когда сейчас я думаю о некоторых ситуациях, в которых я находился, мне остается только восклицать «Mamma mia» и ничего другого, только «Mamma mia».

В раздевалке

Предположим, что до прихода в раздевалку, как, к счастью, в большинстве случаев, и бывало не случалось никакого происшествия. Меня часто спрашивают, совершаю ли я какой-либо особый ритуал перед матчем и есть ли у меня особые приемы от сглаза. На самом деле я очень методичен, поэтому я всегда делаю одни и те же движения, и не потому что они «приводят меня в хорошее состояние», а потому что они являются частью моих привычек и их повторение помогает мне. Тем не менее я сознаю, что внимание, которое я уделяю повторению определенных действии, никогда не бывает лишним. В 1995 г. меня назначили запасным судьей к Пьеру Луиджи Пайретто в матче Болгария — Германия.

Пайретто был тогда очень известным судьей, имевшим большой опыт работы, и я был сильно поражен, когда увидел, что он, роясь в кармане, понял, что забыл о какой-то личной вещи. И я тогда подумал, что со мной, «рабом» своих привычек, такого случиться не может. Но прошло немного времени, и иногда, приезжая на стадион, я обнаруживал, что забыл какой-то предмет, один раз даже флажки, и даже не на обычный матч. Так случилось на финальном матче Лиги Чемпионов в Барселоне. На чемпионате мира я обычно отдаю флажки помощникам в самом начале поездки — в Италии привозить флажки на стадион должен судья — но в тот раз, не знаю почему, я взял их с собой в номер гостиницы. Естественно, на следующий день я о них не вспомнил, и только находясь уже в раздевалках «Ноу Камп», обнаружили, что ни у кого из нас их нет. Минута паники, а затем просьба помощи к полиции: через полчаса полицейский на мотоцикле привез их нам.

Свистки, часы, карточки, записные книжки и другие «орудия производства» не являются особыми предметами сглаза, следует всегда руководствоваться обыкновеннейшей привычкой.

Единственный талисман, который я особенно берегу, это серебряная монета достоинством в 1/2 доллара: я пользуюсь ею при розыгрыше в центре поля. Конечно, ничего страшного не произойдет, но все же лучше, когда она у меня. Однажды на матче «Чезена»-«Верона» в серии В после розыгрыша мяча я отдал монету запасному судье, помощнику из Флоренции. Войдя в раздевалку, я попросил судью вернуть мне монету, а он, роясь в карманах, сказал: «Я не могу ее найти, у меня ее нет». «Как нет?» — возразил я. «Ох, я ее потерял» был окончательный ответ. Все, как ищейки, бросились искать монетку по краю поля. Но ничего не нашли. Спустя неделю карабинер сил правопорядка нашел ее и через массажиста вернул ее мне. В глубине души я думаю, что мои серебряные полдоллара прежде всего оказывали вдохновляющее действие и вряд ли могли защитить от дурного глаза.

Обычно за 45 минут до начала сопровождающие нас руководители приносили списки команд и футболки для совместной проверки цвета: футболки, трусы и гетры должны были отличаться от цвета формы противника, а также от формы арбитра.

У арбитров свой стиль

Выбирать форму по цвету арбитры стали совсем недавно, так как десятилетиями они должны были одеваться в стандартный черный пиджак. Первоначально это был действительно настоящий пиджак с пуговицами, под который обязательно надевалась белая рубашка. Отсутствовал только галстук. Но, возможно, на заре футбола это было нормально. Возможно, подобная одежда создавалась для того, чтобы маскировать спортивный вид и он подчеркивал строгую функцию судьи, создавая вид вполне официального, элегантного человека. Затем потихоньку, в 60-х гг., перешли на куртки с молниями, а в настоящее время к цветной форме. Я помню, что в день, когда мы надели цветную форму, во флорентийской газете «Нация» мое интервью в честь такого праздника поместили на первой полосе. Возможность выбрать цвет формы мне казалась важным сигналом свободы, небольшой, но справедливой уступкой для арбитра-человека.

Но, как часто случается в жизни, мы снова вернулись к исходной точке: теперь я считаю черный цвет самым красивым и мне хочется судить финальный матч за Кубок Мира в черной форме. Она не только красива, она самая элегантная и придает образу арбитра основательность и стиль. Изменился и материал: форму стали шить из технологически новой ткани; другой стала обувь, очевидно, в подтверждение новой идеи о стиле арбитра. Как я уже говорил, внедрение новой цветной формы обязывает нас более внимательно следить за цветом футболок двух команд-соперниц. В идеале, которого не всегда можно добиться, ни один элемент формы выходящих на поле двух команд и тройки судей не должен совпадать по цвету. Несколько лет назад на поле, например, можно было увидеть обе команды в черных трусах и белах гетрах. Теперь такого не случается. Возросшая скорость игры порой позволяет отличить своего товарища от соперника только по гетрам. Одинаковый цвет трусов и гетров на арбитре и помощниках также затрудняет их работу.

Разминка

Почти все мы на первом этапе разминки прибегаем к массажу, и только после него следует настоящая разминка, которой совсем недавно мы занимались в раздевалке и очень приблизительно. Теперь это отошло в прошлое, и, следуя строгой практике, принятой на международных соревнованиях, в Италии многие арбитры выходят разминаться на поле точно так же, как это делают футболисты. К сожалению, эта забота об арбитре проявляется по-особому, и порой некоторые зрители делают замечание, как это случилось со мной не так давно, когда я делал упражнения на растяжку на поле, что принимать арбитру позы, требующиеся для растяжки, неприлично.

Каждый из нас делает разминку по специальным упражнениям — они могут быть разными. Например, я начинаю с легкого бега в течение 5-6 мин, в который включаю движения в сторону и по диагонали, затем выполняю серию упражнений на растяжку основных участков мышц и сухожилий, после которых перехожу к упражнениям на скорость: прыжки, игра с мячом, спринт примерно на 10 м. Еще немного упражнений на растяжение, и я готов к работе; вся разминка занимает около 20 минут.

За 10 минут до первого удара по мячу я возвращаюсь в раздевалку, а запасной судья идет делать перекличку игроков. Как ни отрадно, но перекличка делается не только в низших сериях, но и в серии А; конечно, не для того чтобы познакомиться с игроками, а для того чтобы проверить по списку наличие всех игроков, которые должны выйти на поле, а также чтобы каждый игрок надел майку под своим номером, и не надел лишних предметов, т.е. ни колец, ни цепочек, ни браслетов, ни других предметов, которые могут оказаться опасными как для самого игрока, так и для его товарищей или противников. Но иногда на некоторое несоответствие правилам приходится закрывать глаза: например, на закрепившуюся со временем привычку носить серьгу, которую игрок не хочет снять из-за ее ценности.

Тем временем идут последние приготовления: надеваем приемник для связи с боковыми судьями. С некоторых пор связь арбитра с помощниками осуществляется через импульс от звукового прибора и колебание, передаваемые флажком каждого помощника на приемник арбитра. При необходимости помощник благодаря такой системе может немедленно привлечь внимание судьи, просигналив ему о нарушении, о положении вне игры и т.п.

Путешествие на поле

Из раздевалки мы направляемся на поле, до которого на различных стадионах можно попасть по-разному. На «Сан-Сиро» в Милане, например, нужно спуститься через длинный лестничный пролет, в Болонье лифт опускается до уровня поля. В Неаполе проходят длинный, не менее 150 м, коридор, а в Генуе арбитр, перешагнув порог раздевалки, сразу через вход попадает на лестницу, ведущую к полю. На «прогулке» в направлении к полю часто можно встретиться с игроками, тренерами, руководителями: это приятные встречи для приветствий, рукопожатий, обмена полезной информации. Иногда можно увидеть горячие объятия бывших товарищей по команде, особенно друзей, которые через несколько минут на поле должны будут уже играть друг против друга.

Очень забавны церемонии непосредственно перед стартовым свистком: обмен рукопожатиями с капитанами команд, с которыми я только что обменялся приветствиями, даже немного поболтал и, возможно, пошутил, но если это направлено на то, чтобы публично показать существование взаимоуважения между людьми, одинаковое их отношение к одним и тем же спортивным ценностям, к честному принципу «побеждает сильнейший», то в этом смысле для всех, кто участвует в матче, имела бы важное значение церемония повторного рукопожатия.

Если говорить об этом, то мне больше нравится, как это делается в других видах спорта, например в волейболе или регби, когда две команды выстраиваются в ряд возле друг друга и обмениваются рукопожатием. Это хороший способ показать, что матч закончен честно, без взаимных обид.

... продолжение следует... 

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья