Блог Боксерский дайджест

Александр Усик: «Батя в здании» – это привет Анатолию Ломаченко»

Расшифровка первого интервью украинского абсолютного чемпиона мира после победы над Муратом Гассиевым.

- 22 июля ты проснулся чемпионом, обладателем Кубка Мухаммеда Али. Поменялось что-то в тебе?

– Во-первых, я лег часов в 8 утра. Проснулся в 10, в начале 11-го. Просто открылись глаза. Катерина жила в гостинице, но уже собирала сумку, мы собирались уезжать. Она суетилась, а я взял Молитвослов и начал читать утреннюю молитву. Встал, зажег свечку и начал читать. Когда прочитал, сел, прочитал благодарственную и подумал: «Ну вот, закончилось то, к чему ты шел». Очень спокойно было внутри. И сейчас такие же ощущения.

- Твоя подготовка произошла за семью печатями. Что ты сейчас можешь сказать об этом?

– Я могу сказать спасибо Анатолию Николаевичу Ломаченко, который помог мне сделать то, о чем я думал, о чем мечтал еще не будучи профессиональным спортсменом. Пояса, чемпион мира, Кубок Мохаммеда Али. Когда ездил в Нью-Йорк на бой Василия с Линаресом, я с Анатолием Николаевичем разговаривал: «единственный, кто может мне помочь подготовиться к этому поединку – это вы. То есть, либо я буду готовиться сам, либо с вами». И он сказал мне да.

Они с Васей вернулись в Киев, Эдуард Самоткал, Владислав Биндер помогли в организации тренировочного лагеря. Никто не знал, где мы находимся. Посты я не выкладывал, ничего не афишировали. Просто закрылись. Я себя поджог и на протяжении двух с половиной месяцев горел.

- Чем это горение отличалось от предыдущих подготовок?

– Меня в предыдущих подготовках не трясло. В прямом смысле слова. От того, что прошла тяжелая работа, я сижу, смотрю и меня трясет. Я думаю: «Ого, что происходит?». Я разговаривал с Василием Анатольевичем Ломаченко. Говорю: «Брат, что это? Меня трясет». А он: «Так это хорошо, ты на правильном пути, мужчина». Эти подтрясывания на протяжении лагеря были раз пять.

- Сколько было спарринг-партнеров в этом лагере?

– Человек до 10. Самые основные, которые беспощадно ко мне относились и без уважение в ринге – Александр Гвоздик и Роман Капитоненко, старый друг по сборной Украины. Он заслуженный мастер спорта Украины, копировал все, что ему говорил Анатолий Николаевич Ломаченко. Он просматривал бои и делал все на высшем уровне.

- Тебя пытались сделать несколько другим, чем ты был?

– Анатолий Николаевич не делает этого. Он ничего не меняет, просто делает свою работу. Я присоединился к их семье еще в любителях. На протяжении всей профессиональной карьеры, он всегда со мной. Они всегда с Васей рядом. Мне радостно, когда они рядом. Мы оттачивали свои комбинации, которые нам нужны были. Посмотрели крайние поединки Мурата и оттачивали одно и то же.

- Можно сказать, что когда ты начал работать с этой командой, то морально ты был спокоен?

– До начала работы в лагере внутри меня было много вопросов и легкая паника. Это серьезный поединок. Когда мы приехали в лагерь, Анатолий Николаевич, Андрей Борисович, Саня, Серега, Валик Литвинчук (тренер по физподготовке), вопросов не было. Я просто начал молчать. Они еще думали, чего я молчу? А я просто радовался, что они все рядом.

- Уже не впервые ты начинал подготовку на фоне переговоров WBSS о том, где проводить бой и когда. Насколько ты был погружен в эту тему?

– Нет, меня даже не ставили в известность этой темы. Команда максимально оградила меня от этого. Александр Красюк, Эгис Климас, Андрей Борисович – они вели переговоры. Я вообще всего этого не знал и был погружен в тренировочный процесс. Какие-то организационные вопросы вообще меня не касались. Мне нужно было прийти в зал и выполнить задачу, которая передо мной стоит. Мне нужно было прийти на кухню, поесть и идти отдыхать. Или лечь на кровать и поспать. Все остальное от меня убрали.

- Когда тебе окончательно сказали: Саша, 21 июля, Москва. Твоя реакция?

– Отлично. Мне это нужно.

- Ты ехал не куда-то, а за чем-то?

– Да, я ехал не куда-то, а за чем-то. За ними и за ним.

- Можно ли сказать, что этот бой – твоя лучшая версия?

– Да. На данный момент это была лучшая версия Александра Усика.

- Иногда складывалось ощущение, что ты наносишь ударов значительно больше, чем в предыдущих поединках. Вы нарабатывали эти комбинации в лагере?

– Да. Нужно было сделать атаку, потом повторную атаку, еще одну повторную атаку и по возможности еще пару повторных атак. Как минимум, нужно было провести три, не меньше. Атака-повтор-повтор. Но Анатолий Николаевич говорил, что по возможности, нужно уйти и сделать еще один повтор.

- Ты не дал Мурату загнать себя в угол. Ты все время отходил, менял углы и так далее. Тоже обсуждали эти моменты?

– Мы вообще готовились к этому поединку в очень маленьком ринге – 3х3. У меня была паника, потому что нужна свобода, а ее не было. Из этого кусочка мне надо было стать свободным. И еще нельзя было находиться возле канатов, потому что должна быть середина. Ушел, сместился, шагнул – должна быть середина. Я старался выполнить задачу, которую Анатолий Николаевич передо мной ставил. 

Устанавливайте приложение Tribuna.com для Android и iOS. Здесь есть все о спорте!

- Ты пропустил в одном из раундов...

– В четвертом. Конец четвертого.

- Как ты ощутил этот удар на себе?

– Вкл/выкл. Знаете, о чем я подумал в тот момент? «О, держу банку. Но, наверное, повторять не надо». Это было какое-то легкое расслабление, хотя я не знаю, как это можно назвать. Я вроде весь поединок был сосредоточен. Но один поймал в последние десять секунд четвертого раунда. Он потом кинулся, я его провалил, развернул, чуть-чуть подождал и все. Все честно и справедливо.

- Было ощущение, что в ринге ты о чем-то говорил с Муратом. О чем?

– Когда он бил меня ниже пояса, в бедро или еще куда, я его спрашивал: «Мурат, зачем ты это делаешь? Не надо так делать». Он так пожал плечиками и сказал: «Извини». Я не думаю, что это было намерено. Но да, я с ним разговаривал.

- Последний раунд, когда все видели, что происходит. Ты пританцовывал на ножках, это ты на Мурата так воздействовал или просто внутренние ощущения такие?

– Это кураж внутри. Анатолий Николаевич сказал, что надо поймать кураж. Выходи и выполняй то, что надо.

- У тебя были опасения перед боем, что судьи могут не правильно посчитать? Фактор места проведения боя сыграл бы свою роль?

– Единственные разговоры в нашей команде были только о том, чтобы быть настолько подготовленным, чтобы не дать шансов на то, чтобы неправильно посчитать. Мы не думали о том, что нам нужно что-то сделать, чтобы правильно посчитали. Как говорит мой первый тренер Лапин Сергей Юрьевич, нужно быть на две головы выше, чтобы даже не дать повода на неправильный подсчет.

Задача была выигрывать каждый раунд.

Беллью, Джошуа, Уайлдер и еще 8 потенциальных соперников Усика

- Что слышал во время боя?

– Анатолия Николаевича. И поддержку с трибун. Слышал и Василия. Старался выполнить все, что требовал тренер. Чтобы он голос не срывал.

- Как получилось нацепить на себя четыре пояса и поднять кубок? Это нелегко?

– Они помогали. Один не могли подцепить. Поединок закончился, начали обвешивать поясами. Я выдохнул и понял, что тяжело. Понял, что надо быстренько пофоткаться и всем раздать, чтобы стоять свободно. Тяжело – тут висит, здесь застегнули.

- «Батя в здании»...

– Анатолий Николаевич был в здании.

- То есть, это привет ему?

– Да.

- Я присутствовал перед взвешиванием. Ты очень аппетитно рассказывал Андрею Борисовичу, как будешь есть черничный маффин. Сколько ты вообще сбросил за последние дни. Это состояние перед взвешиванием, когда хочется есть?

– У меня за сутки было 3,5-4 килограмма. Это напитые – вода. За 25 часов до взвешивания я не ел. Так хотелось черничный маффин со сладким чаем. Когда взвесился, попил воды, мы поехали покушали, еще попил, через два часа еще поел. Когда вечером мне принесли маффин, я отломал кусочек, съел и не получил удовольствие. Если бы сразу попробовал, то получил бы эстетическое удовольствие от этого вкусного пирожка. А так я уже стейк умолол и пасту.

- Какой твой вес был в бою?

– Где-то 93,5-94 кг.

- Как тебя поздравляла семья? Дети, жена, мама?

– Супруга была там, она зашла в ринг. Я видел, что она переживает и устала от напряжения. Об этом так много говорили. Она устала. С мамочкой я поговорил, она не поехала туда. Это было моим желанием. Я видел, как она переживала в Риге и вообще в предыдущих поединках. Она говорит: «А я зовсім не переживала, зря ти мене не взяв». Я говорю, а бой смотрела? А она, та нє, слухала. Там в деревне дядька ставил телевизор и они на улице слушали.

Лиза, доченька, мне позвонила и спросила: «Где кубок?». А пацаны просто уже хотят меня видеть, им без разницы, есть ли кубки. Им нужен папа.

- Ты сказал на пресс-конференции, что эту победу посвящаешь отцам. Расскажи подробнее.

– Да, я говорил, что посвящаю победу отцам. Я очень люблю свою маму и очень ее уважаю. Но, ту роль в жизни, которую сыграл мой отец – Александр Анатольевич, его уже нету, он даже не дождался меня с Олимпиады... Но он был инициатором того, чтобы я пошел и занимался этим великим видом спорта. Он говорил, что у меня получится. Я говорил: «Слушай, ты занимался борьбой и рассказываешь мне, что там нужно в боксе?». Мы же все такие умные, дети. А старики ничего не знают. Сейчас, спустя много лет, когда у меня есть мои дети, думаю, что я был глупцом, что так думал тогда.

Еще один отец – Сергей Юрьевич Лапин, который меня взял и научил. Анатолий Николаевич Ломаченко, который меня в дальнейшем повел. Эти все люди, которые появляются в моей жизни, которых Боженька мне посылает, это очень большой вклад не только в развитие меня, как человека и спортсмена. Я общаюсь с ними, учусь у них, они старше меня. опытнее. Когда я смотрю, какие поступки и дела они делают по жизни, то думаю, что надо созидать и строить. Все остальное – это такая мишура, которая уходит и забывается. Когда ты строишь и что-то оставляешь, но молчишь об этом – это есть любовь и это есть Бог.

- Что дальше?

– Большие планы, но хочешь рассмешить Господа Бога, расскажи ему о своих планах. Я говорил, что когда завоюю все пояса в крузервейте, то хочу попробовать себя в хэвивейте. Так вот я попробую себя в хэвивэйте. Сейчас мы грамотно должны подойти к этому, как правильно сделать этот шаг, с чего начать и тд. С кем нам оставаться, с кем боксировать, оставаться ли в крузервейте? Сейчас хотелось бы не рубить с плеча и отдохнуть, восстановиться и плавно выйти из жесткого сбора, где я себя сжигал. Потом продолжим тренировки, мне хочется вернуться в зал и усовершенствовать себя.

- Сейчас фигурирует фамилия в прессе Тони Белью. На мой взгляд – это идеальный вариант. Он состоится в крузервейте или хэвивейте?

– Это надо спрашивать у него или у наших промоутеров, как они будут договариваться. В крузервейте – значит придется не кушать дополнительную порцию макарон. Если в хэви – то буду кушать. Мне кажется, в хэвивейте вообще отлично. Это будет первым шагом.

– Но ты хочешь этого боя?

– Конечно. Мне хочется этого поединка. Тони с уважением высказывался обо мне. Я смотрел его бой с Хэем. Я два поединка топил за него, но у меня были сомнения в его победе. Но он сильный парень и доказал это. А во втором бою я не сомневался, что он победит. Ну я и за него топил.

«В который раз Усик доказывает – сильнее украинцев в мире никого нет». Все в восторге

Источник видео: Boxing.ua

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья
Loading...