Загрузить фотографиюОчиститьИскать

Сергей Стаховский: «Россияне начинают понимать, только когда к ним приезжают 200-е»

Стаховский уже давно живет в Европе. Казалось бы, все происходящее в Украине касается его в последнюю очередь. Но среди украинских спортсменов Сергей наоборот стал самым активным лоббистом Украины. Накануне матча Кубка Дэвиса против Бельгии он рассказал Tribuna.com, как ездил на Майдан и в зону АТО, после чего перестал общаться с российскими СМИ, как объясняет ситуацию в родной стране коллегам и уживается с супругой-россиянкой.

– Когда вы начали интересоваться политикой? Еще до Майдана?

– Я не считаю это политикой. Это общественные процессы, волеизъявление народа, гражданская позиция. А именно политикой никогда не интересовался особо, слабо в этом разбираюсь.

– Вы были на Майдане – когда именно?

– В феврале, за 10 дней до расстрела. Увидел людей, которым надоело так жить – среди беспредела и обмана. Наша страна может жить намного лучше. Политики должны работать на благо народа, а не увеличивать свои капиталы. Да, у многих на Майдане были дубинки, металлические прутья, защита, обклеенная скотчем, чтобы не было так больно, когда тебя избивают. Но это не сравнить со спецназом, который захватывал административные здания в Славянске и Краматорске.

– Верили, что Майдан победит?

– Честно говоря, до того, как избили студентов, – нет, резонанс был не тот. Но когда полмиллиона вышло на улицы, стало понятно, что с такой массой никто не сможет справиться.

– Сколько времени тратите, чтобы следить за ситуацией?

– Достаточно много для моего спорта. Это, конечно, влияет на работу. Не всегда получается выходить на корт с правильным настроем, сохранять концентрацию.

– Вы не просто следите, а и помогаете – говорят, передали недавно помощь военным. Правда?

– Да. Купил восемь бронежилетов, маски и другую защиту.

– Сколько потратили?

– Не хочу говорить. Достаточно. И продолжаю это делать.

– Месяц назад вы съездили в зону АТО.

– Был в Славянске, Краматорске, генштабе. Когда оказываешься там, отношение полностью меняется. Ощущаешь, насколько все это серьезно, несравнимо с тем, что мы тут пишем, говорим, спорим в интернете. Там погибают молодые парни, у которых есть патриотизм и отвага защищать то, что по праву считается нашим.

– С местными жителями общались?

– Да, когда гуляли по Славянску. Разговоры, по сути, сводились к вопросам – вы же не уйдете, не бросите нас, войны больше не будет?

– Как вы объясняете себе и другим, почему все это произошло?

– Когда все началось в Крыму – это был удар, которого никто не ожидал. Никто подумать не мог, что Россия способна отжать часть Украины. Как вообще можно запустить в чужую страну военных и проводить там референдум? Такое можно устроить, условно говоря, и в Таллинне – перебросить 30 тысяч этих зеленых «вежливых» придурков и расссказывать всем даже не про 98%, а все 120% поддержки. Еще можно понять, когда какие-то люди добиваются независимости, но чтобы часть страны вышла и сразу присоединилась к другой – такое впервые происходит. И это позор для мирового сообщества. США, Британия, Франция, Китай гарантировали нашу безопасность и суверенитет. А получается, они такие же нарушители, как Россия.

– Ситуация на Донбассе – тоже создана искусственно?

– Крым стал прецедентом – почему же Путину стоило отказываться от Донбасса, если никто ему не мешает. А устроить это можно где угодно – достаточно людям, которые живут в плохих условиях, пьют и употребляют, с проблемным прошлым, дать оружие. Еще вчера они были на самом дне общества, а стали королями.

– Зачем все это Путину, по-вашему?

– Зачем ему Крым, еще можно было понять – флот, соперничество с НАТО. А все остальное – создать полный хаос, чтобы здесь было не лучше, чем там. Потому что при этой власти в России никогда не будет хорошо. Только царь и все остальные.

Купил восемь бронежилетов, маски и другую защиту.

– Из-за вашей позиции возникали неприятности?

– Нет. Разве что некоторые проблемы в общении с российскими теннисистами.

– Вы много играли с Михаилом Южным. Не испортили отношения с ним?

– Надеюсь, что нет. Обсуждали эту тему, но продолжаем общаться. Он – адекватный человек. Просто есть люди, которые стараются оставаться вне политики. Хотя я не считаю, что спорт и политику можно разделить. В каждом виде спорта крутятся огромные деньги. А огромные деньги – это всегда политика.

– А иностранные коллеги – спрашивают, поддерживают?

– Много расспрашивали после моей статьи в Sports Illustrated. И после сбитого «Боинга». Пытаюсь им объяснить, что у нас просто такой нехороший сосед, который постоянно к нам лезет. Они, конечно, удивляются – не могут поверить, как такое возможно. Но потом все прекрасно понимают – не могут же сепаратисты на танках ездить.

– Ваша супруга родом из России. С ней не было разногласий?

– Сначала, во время крымских событий, было трудно, конечно. Но она тогда была беременна, и мы договорились об этом не говорить, не нагнетать обстановку. Но сейчас Анфиса уже прекрасно понимает, что некоторые люди из российской власти просто сошли с ума. Она четыре года училась в Лондоне, и когда видит на обложке любимого журнала The Economist лицо Путина с заголовком A web of lies (паутина лжи), дополнительных объяснений ей не требуется.

– После чего вы решили не общаться с российскими СМИ?

– Это еще было во время Майдана. Смотрели с женой российские новости, в которых рассказывали, что «Правый сектор» захватил подразделение МВД, и замаскировавшись под «Беркут», расстреливал демонстрантов. Подумал тогда – ну все, хватит, это же полный абзац.

– Тем не менее, это интервью наверняка прочитают в России. Что бы вы им сказали?

– Чтобы они опомнились. Потому что тот, кто стоит у их руля, делает не совсем то, о чем показывают по телевизору. Поток лживой информации в России просто впечатляет. Я даже не уверен, что мы бы такое выдержали. Представьте, если бы нам постоянно рассказывали, что все россияне – фашисты. Разве не поверили бы? Вот что бы вы делали?

– Как минимум, должны возникнуть сомнения, желание проверить, узнать из других источников.

– Должны, да. Ведь не может же такого быть, что еще недавно все было нормально, а за год 44 млн человек превратились в фашистов. Но, видимо, россияне решили не задумываться. Они начинают понимать, только когда к ним приезжают 200-е. Ничего другого они слышать не хотят.

Все прекрасно понимают – не могут же сепаратисты на танках ездить.

– Почему, по-вашему, матч Кубка Дэвиса против Бельгии сборной Украины перенесли из Киева в Таллинн?

– Возможно, наши противники имеют больше влияние в ITF. Я не понимаю, почему в Киеве спокойно проходит футбольный матч с 50 тысячами зрителей на стадионе, а теннисный матч в Дворце спорта на 5000 принимать опасно. Не было же никаких причин, прецедентов. Считаю, это политическое решение, а не перестраховка.

– Вы хотели подавать в суд на ITF? Это были эмоции?

– Нет, я по-прежнему собираюсь это сделать. Но оказалось, что у меня недостаточно прав. Жду, пока федерация решится. Если она не возьмется – буду просить передать право мне. Но проблему уже не решить, процесс в любом случае будет длиться долго.

Коулмэн Коллинз: «На морозе стояли люди, которые хотели изменить свою жизнь. И они были готовы за это умереть»

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы