Футбол во время чумы. Как война изменила мое отношение к спорту

Год назад он был спортивным журналистом. Потом стал волонтером. Затем взял в руки оружие. Родион Шовкошитный специально для Tribuna.com – о том, как футбол и болельщики выглядят сейчас со стороны.

Когда-то спорт был моей жизнью – я закончил футбольную школу, работал в этой сфере, играл и болел. Теперь не так. В начале августа я пошел добровольцем. Сначала пару недель в штабе, потом нас отправили на Саур-­могилу. Задача -­ корректировать артиллерию. В нас стреляли, мы стреляли – ничего особенного. Танки, артобстрелы, живая сила... Через несколько дней ушли на ротацию в Петровское, оно рядом там. Как раз началось масштабное вторжение российских войск.

Потом «перемирие», опять штаб. Стало понятно, что активных действий не будет. Вернулся в волонтерство. Езжу то раз в две недели, то дважды в неделю. Как «гуманитарка» соберется. Есть машина, нужно что-то везти – погнали.

«Я свой абонемент только неделю назад сдал». Оставшиеся в Донецке – об уехавшем клубе

График такой, что в этом году я посмотрел полностью только один матч. И то не помню, какой. Футбол кажется сюрреализмом. Разница всего лишь 800 километров – там ад адовый, а здесь обычная жизнь, люди в футбол играют, другие пришли посмотреть. Нет, я не против. Меня это не злит. Просто странное ощущение... Будто попал в другую реальность. Вот был только что на Марсе, а сейчас оказался на Земле.

Нет, точно не злюсь. Скорее даже смешно. Смотришь матч, кого-то толкнули чуть – гримасы дикие, крики, слезы, медики на всех парах бегут. Ранили как-то одного из наших – в руку, мягкая ткань между большим и указательным пальцами. На моих глазах. Аж брызнуло. Ты ему кричишь, мол, не высовывайся, там еще и снайпер работает. Он даже внимания не обращает. Спустя четыре часа боя говорит: «По ходу, я 300-­й!». И довольный такой, улыбается. Взрослый мужик... Вот так и смотришь футбол. Периодически ловишь себя на мысли, что у Ярмоленко отличная координация, и запрыгивать в окоп у него получалось бы не хуже, чем у нашего Мустафы, который однажды летел туда щучкой, спасаясь от мины. Был там еще один. Пошел в туалет, начался обстрел ­- так он в подкате в канализационный люк залетал. Смотришь футбол, вспоминаешь все это и смеешься. Какая тут злость?

Зависти, что 22 футболиста зарабатывают больше, чем вся украинская армия, тоже нет. Было другое. Непонимание, наверное. Клубы же в этом году никого особо не покупали. Сэкономленных только на одном трансфере несколько миллионов евро хватило бы, чтобы одеть, обуть и вооружить сотни солдат.

Но сейчас начинаешь воспринимать происходящее как-то спокойнее, без обостренного чувства справедливости. Потому что с другой стороны все прекрасно понимаешь. И что футбол – это дорогое зрелище. И что его нельзя отменить, иначе надо закрывать тогда ночные клубы, кинотеатры, рестораны. И что это невозможно – у нас все-таки формально АТО, военного положения нет. Да и не нужно ничего запрещать. Траура, горя, слез, причитаний и так слишком много. Не сойти бы с ума.

«Тот город, в котором я жил, умер». Болельщики «Шахтера», переехавшие в Киев, – о дерби в эмиграции

Все это понимаешь, но не можешь относиться к этому однозначно. Здесь нет белого и черного. Футбол во время войны есть, будет и, пожалуй, должен быть. Спорить и осуждать бесполезно. Но для меня он просто перестал быть тем, чем был. Еще на Майдане. Все ждали поддержки от известных спортсменов – они же могут влиять на мнения людей и власти. А они дистанцировались, поставили себя выше. Над схваткой. Мы за мир, спорт вне политики и прочее бла­бла­бла. Если называть вещи своими именами, они засунули языки в жопу. Уже тогда стало понятно, что спортсмены, за редким исключением – серая масса. Они не играют никакой социальной роли, не совершают никаких подвигов, не стали примерами для подражания. Просто делают свою работу, получают за это деньги и славу.

Меня сильно зацепила смерть на Майдане Димы Максимова. Дзюдоист, глухонемой. Он умер в ночь на 19 февраля. Говорят, спас от гранаты ценой собственной жизни тех, кто был рядом. Оторвало руку. Параллельно здоровые спортсмены продолжали тренировки и подготовки к своим поединкам. Зацепился с одним – мол, девушки на баррикадах раненых выносят, а вы... Он даже оправдываться не стал. Говорит, бокс ­- вне политики. Зато сейчас, после победы Майдана, все они стали ярыми патриотами.

Раньше спорт казался мне чем-то важным, значимым, имеющим смысл. Теперь же начинаешь относиться ко всему проще. Спорт рухнул до уровня банального развлечения. Это обычное шоу. А спортсмены – просто обслуживающий персонал, как кассиры в «Макдональдсе». «Вільна каса» – ­ приходите на наш матч. Пришел, заплатил деньги, тебе предоставили порцию удовольствия. Туалет, выкинуть мусор в урну, домой.

Когда все это закончится, я, надеюсь, снова смогу полноценно смотреть футбол на стадионе или усевшись дома в кресло. Болеть, радоваться, злиться, обсуждать с друзьями стартовые составы и глупые трансферы. Почему нет?

Мне просто интересно, смогу ли я когда-нибудь воспринимать его не как развлечение и шоу, а как что-то важное.

Записал: Сергей Болотников

Футбольная война. Как ультрас воюют на Донбассе

Пчелы против меда. Почему болеть за украинские клубы сейчас – это странно

Гарри, гуди. Обязан ли «Шахтер» иметь политическую позицию?

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.