Мавр сделал дело. Почему мы так и не поняли ничего об ультрас и Евромайдане

Мы порадовались политической активности футбольных ультрас, использовали их для собственных целей, но даже не постарались понять, что ими движет, уверен Александр Ткач.

Пока события на улице Грушевского чуть улеглись и их эпицентр переместился выше по холму, в Верховную Раду, есть одна важная футбольная тема, которую мы толком не успели обсудить в калейдоскопе тех странных и страшных дней.

Нет, речь не о колоннаде стадиона «Динамо» и памятнике Лобановскому – их уже пообещали восстановить все, кто хотел угодить болельщикам киевского клуба, от Игоря Суркиса до Петра Порошенко. И речь не о бронзовом призере Олимпиады-1996 Денисе Готфриде, который неожиданно для себя самого очутился в первом ряду внутренних войск на Грушевского. Этот факт говорит не столько о взглядах выдающегося тяжелоатлета, сколько о кадровой оснащенности украинского спецназа, вынужденного мобилизовать даже главного тренера собственной спортивной команды. (Это, конечно, не то же самое, что поставить в оцепление Виктора Леоненко, еще недавно тренировавшего, кажется, команду милиционеров, – но где-то близко.)

Речь даже не о переносе матча с «Валенсией» – там все ясно, неясна только степень мнительности чиновников УЕФА. Любому человеку, наблюдающему за событиями в Киеве не по выпускам Euronews, очевидно, что при нынешних раскладах риск для испанцев остался таким же, каким был до жеребьевки.

Мы сняли с ультрас старый ярлык – «безработных отморозков», и повесили новый, куда более актуальный и удобный, «добра с кулаками»

На самом деле, единственная спортивная тема Евромайдана с долгоиграющими последствиями – это участие в нем ультрас. Точнее, нам-то кажется, что это была лишь минутная яркая вспышка, у которой не будет последствий, – но это не так.

Когда ленты новостей запестрели все более частыми сообщениями о том, что ультрас того или этого клуба поддержали Евромайдан, мы, естественно, обрадовались (ну или огорчились – в зависимости от политических взглядов). А обрадовавшись, решили, что уж теперь-то мы что-то об ультрас поняли. «Мы-то думали!.. А они-то, оказывается!»

Мы сняли с ультрас старый ярлык – «безработных отморозков», и повесили новый, куда более лестный, актуальный и удобный – «граждански сознательных ребят, поддерживающих тех же, кого поддерживаем мы сами» (ну или не поддерживаем – в зависимости от политических взглядов). Проще говоря, добра с кулаками (или не добра – ну вы поняли). Ярлыками проще оперировать, тем более – на войне.

На самом деле, мы, как и прежде, ничего не понимаем об украинских ультрас

Мы поставили флажки в Луганске, Харькове и Одессе – с ними карта Украины уже выглядела куда оптимистичнее. В крайнем случае, если картинка старого и нового не складывалась, объясняли это себе так: ну надо ж было так народ довести, что уже даже ультрас восстали!

На самом деле, мы, как и прежде, ничего не понимаем о том, зачем Евромайдан украинским ультрас. Мы просто сменили один удобный ярлык на другой.

Мы все еще не понимаем, на самом деле, как можно быть открытыми украинскими националистами в Луганске не из интеллигентской фронды, а вот так – оставаясь простыми парнями с этих самых луганских улиц.

Не понимаем, как в Севастополе в одном фанатском движе могут уживаться патриоты Украины и страстные имперцы, как на фанатской трибуне соседствуют флаг украинских ВМФ и песня про «город русских моряков». Почему охраняющие шествие Евромайдана в Харькове ультрас «Металлиста» говорят, что они защищают от нападения не «наших», не «тех, кто за Европу» или «против власти», а... «бендер»?

Не понимаем, что для них на самом деле первично, – «A.C.A.B.» или Евромайдан

Не понимаем, что для них на самом деле первично, когда они охраняют митингующих или лезут на баррикады, – «A.C.A.B.» или Евромайдан? Что важнее: давняя, не обсуждаемая, априорная ненависть к милиции, перенесенная и на прикормленных ею «титушек», или сострадание к слабым и чувство гражданской ответственности – которыми, давайте уж честно, ультрас никогда не отличались.

Мы не понимаем, как это: годами видеть смыслом жизни вражду с ультрас другого клуба – и вдруг в один момент встать с ним рядом. Хотя бы фигурально, заочно. Или нет никакого единения ультрас, кроме тех союзов, которые существовали задолго до событий ушедшего января?

Мы не знаем, насколько сильно они сраслись в предыдущие годы с ультраправыми группами и партиями? Знаем, что есть Евгений «Вортекс» Карась, активист «Свободы», связывающий ее с ультрас Киева и Львова. А что еще? А фиг его знает.

Мы настолько слабо представляем себе происходящее на стыке украинских ультрас и политики, что какие-то внятные объяснения нам легче найти в турецких событиях 2013 года, «Таксиме». Тем более, что футбольная составляющая там в очень похожей политической ситуация (реформаторы против консерваторов, европеизированный Стамбул против традиционалистских регионов) заметнее и понятнее, чем у нас.

Водораздел прошел не между ультрас и властью, не между клубами, а внутри каждого ультрас-движения

В массовых протестах турецкие футбольные ультрас участвовали еще активнее и более открыто – собственно, только с их приходом на площадь Таксим мирный митинг и превратился в силовое противостояние по всей стране. Потому что никто кроме ультрас не умел драться с полицией, быстро и четко исполнять приказы и дышать слезоточивым газом.

Именно во время событий в Турции проявилось невообразимое, дикое, попирающее все устои единение болельщиков трех стамбульских клубов, злейших врагов – «Галатасарая», «Фенербахче» и «Бешикташа». Потом все это назовут «Стамбул Юнайтед», напишут о нем десятки и сотни текстов и даже накраудфандят денег на фильм. (Снимать его еще не закончили, но трейлер вдохновляет.)

На что большинство восторженных иностранных журналистов так и не захотела обратить внимание – это на то, что настоящая реакция ультрас была совсем не такой однозначной и по-голливудски правильной.

Граница, разделяющая «тех, кто за», и «тех, кто против», прошла не между ультрас и властями. И даже не между ультрас одних клубов и ультрас других. Она прошла внутри каждого фанатского сектора, разделив его на «политических» и «нейтралов» – и окончательно смешав для внимательного наблюдателя все краски на палитре.

Внятные объяснения ситуации с ультрас нам легче найти в турецких событиях 2013 года на площади Таксим

«УльтрАслан», самая влиятельная группировка болельщиков «Галатасарая», ушла с Таксима, как только протест перестал быть гражданским, превратившись в политический. Флаги распавшейся за несколько лет до этого группировки «Бешикташа» развевались над марширующими колоннами – но один из ее лидеров Ален Маркарян, когда-то объявлявший о роспуске, настаивает: настоящие «Чаршы» не участвуют в политике. Их идеология и слоган – быть «против всего и всех». И Таксим не исключение.

В то же время «Фенербахче», чьих фанов тоже было сложно не заметить на Таксиме, всегда считался клубом для не слишком коренных жителей Стамбула, переехавших из провинции, где консервативного и религиозного премьера Эрдогана поддерживают. Из семьи таких «понаехавших» и сам Эрдоган – страстный болельщик «Фенербахче» и перспективный в юности центральный защитник по кличке Беккенбауэр Тайип. (Говорят, что в 17 лет любимый клуб даже предложил будущему главе страны профессиональный контракт, но отец подписывать его не разрешил.)

Точно так же в других городах Турции водораздел прошел не между клубами, а внутри каждого ультрас-движения – будь то Анкара, Трабзон или Кайсери. И точно так же в Севастополе и Донецке проходит водораздел между теми, кто ждет победы Майдана, теми, кто ждет, когда «Беркут» разгонит Майдан, и теми, кто считает, что одни других не лучше. Как и на Таксиме, мы слышим только первых – самых громких и самых активных. Это не проблема – до тех пор, пока мы это понимаем.

Есть все основания полагать, что украинские ультрас теперь подвергнутся репрессиям – как минимум на уровне клубов

Но у футбольного Майдана с футбольным Таксима есть еще одно важное сходство.

По ходу событий – и особенно по их окончании – ультрас турецких клубов подверглись не слишком публичным, но вполне массовым репрессиям. Как со стороны властей, так и со стороны собственных клубов. Есть все основания полагать, что то же самое будет в Украине, как минимум на уровне клубов. Первым в этом ряду будет, скорее всего, Харьков.

Нам расскажут о новых мерах безопасности на стадионе, о недопустимости того или этого. Или вообще ничего не расскажут. А мы и не обратим внимания и защищать их не станем. Потому что ничего об ультрас не понимаем, а интересоваться нам было как-то некогда. Потому что хорошие ультрас – это те абстрактные, полумифические рыцари на белых конях с заявлениями о поддержке Евромайдана. А эти – фиг пойми, «наверняка какие-то безработные отморозки». Что нам до них? Мавр сделал свое дело, мавр может сесть.

Ультрабравые. Как Евромайдан объединил фанатов украинских клубов

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.