android-character-symbol 16.21.30apple 16.21.30@Combined ShapeЗагрузить фотографиюОчиститьCombined ShapeИскатьplususeric_avatar_placeholderview

Прямо сейчас. «Хит» как чемпион с человеческим лицом

Фото: REUTERS/Joe Skipper

В «Третьем человеке» Грэма Грина осмысливается такой парадокс: правление Борджиа в Италии 15-16 веков было ознаменовано войнами, убийствами, болезнями, но эта же эпоха породила культуру Ренессанса с Леонардо Да Винчи, Микеланджело и многими другими талантами, которые изменили мир. Швейцария, которая на протяжении многих веков прожила в обстановке абсолютного спокойствия, мира и торжества демократических идеалов, могла похвастаться только единственным вкладом в историю человечестве – часами с кукушкой.

Когда-то это наблюдение было использовано Филом Джексоном в качестве мотивационного инструмента для молодых «Буллс», еще не почувствовавших вкус большой победы. Команду раздирали противоречия, все ее существование было связано с разнообразнейшими проблемами, каждый шаг их не такого уж юного лидера воспринимался критически – но эти сложности стали лишь фоном, подчеркнувшим уникальность достижений «Чикаго». «Быки» начали побеждать и изменили мир. Баскетбольный уж точно.

Удивительно, но получилось так, что те сложности, которые сопутствовали «Хит» последний месяц, заставили всех посмотреть на них свежим взглядом и гораздо яснее понять значимость происходящего прямо сейчас.

Все равно слова о том, что в этом финале нет победителей и проигравших, неправильны по сути

Весь сезон «Майами» воспринимался как данность. Они совсем не привлекали к себе внимания в первой половине – потому что играли с большим запасом, словно не напрягаясь, дожимая соперников в четвертых четвертях. Они оказались в центре внимания благодаря феноменальной победной серии, но опять же это вывело их из настоящего и поместило в плоскость «вечности»: как бы ни смаковали все эти фантастические победы, с каким бы пониманием ни воспринимали жертвы (бессмысленные по сути), «Хит» словно бы оказались на макро-уровне. Они перестали соревноваться с другими командами – их соперниками оказались величайшие баскетболисты в истории, а реальный паркет уступил место абстрактному историческому полотну. На нем ЛеБрон Джеймс отвоевывал себе место среди величайших игроков, Дуэйн Уэйд взбирался по ступеням, Эрик Споэльстра и Пэт Райли совершали революцию в игре, и даже Крис Бош оказывался историческим героем – ну потому что так взрывать интернет, как делал он весь сезон, еще не доводилось ни одному баскетболисту. В этом макро-разрезе для «Хит» все виделось легким: после победной серии о чемпионстве говорили как о деле практически решенном, место для Джеймса было заготовлено, а все смотрели уже в будущее и пытались понять, сколько же сможет выиграть команда еще.

Когда у нее начались проблемы, это поначалу воспринималось как досадная неудача: из грез пришлось вернуться и с тоской смотреть, как покорители истории возятся с какими-то неожиданно упертыми «Пэйсерс».

Между тем, «Хит» распадались все больше и больше. Их больше не называли одной из сильнейших команд всех времен. Собственно, команды, которая ковала историю, уже не было: травмированный Уэйд ушел в тень, Бош напоминал о себе лишь традиционными нелепостями, Баттье самоуничтожился под давлением превосходящих его в размерах соперников, а Джеймс организовал вокруг себя новый коллектив – где он был разыгрывающим-квотербеком, а лишенные других умений снайперы лишь принимали от него снаряды. Ограниченность этой вариации была понятна: она во всем зависела от действий самого ЛеБрона и делала команду примитивной и уязвимой. Спустя два месяца после победной серии «Майами» подходил к финалу уже без восприятия в качестве явного фаворита, если не хуже. Новая спасительная вариация все ставила на грань – Джеймс стал единоличным мотором команды и в случае неудач оказывался под жесточайшим огнем критики, Уэйд и Бош уже рассматривались не в качестве звезд, а скорее пассажиров, Споэльстра выглядел не новатором и революционером, а авантюристом с непонятным статусом. Пока глоры еще только присматривались к этой новой команде и оценивали ее шансы, журналисты уже метнулись в другую сторону и начали расклеивать ярлыки. И опять же смотреть на «Хит» и «Сперс» с точки зрения исторического наследия. А не проблемной действительности. Апофеозом стала изобретенная Джеймсом мантра «Меня вообще здесь не должно быть»: даже на фоне завораживающих дух 6-го и 7-го матчей ЛеБрон продолжал повторять это вновь и вновь, пытаясь всех вернуть на землю. Когда он стал чемпионом, то понял, что дело не в том, что мы выиграем не один, не два, не три… Здесь ценится каждая победа, каждый матч, каждое владение.

В шестом матче «Майами» оказался на краю, и вот тот момент стал переломным для переключения тумблера на положение «здесь и сейчас». Неожиданно получилось, что победы это не просто буквы «W», а матчи не просто складываются из цифр в протоколах и нарезок с красивыми моментами. Что не так уж важно, что там происходит в историческом измерении, если здесь и сейчас бурлят запредельные эмоции, сталкиваются лучшие игроки, совершаются гениальные ходы и глупейшие ошибки. Реальность покорила теорию и не только вскрыла все недостатки «Хит», все сложности, которые им пришлось преодолеть, она сделала «Хит» ближе и понятнее. Из роботоподобных рекордсменов, слегка побронзовевшей команды, уже одной ногой стоящей в энциклопедии и книгах по истории, идеального прибежища для глорихантеров «Хит» превратились в нечто настоящее, уязвимое, болезненное, сложное, противоречивое – и оттого близкое.

Апофеозом стала изобретенная Джеймсом мантра «Меня вообще здесь не должно быть»

Их метаморфозы в седьмом матче не могли оставить равнодушными: Уэйд вновь напомнил о себе, несмотря на травму и не всегда эффективную игру рядом с Джеймсом, скрывающийся месяц от зрителей и задумавшийся о завершении карьеры Баттье стал Х-фактором, огорошив «Сперс» своими трехочковыми, псих Андерсен вновь помог вдохновляющей энергией, а сам ЛеБрон неожиданно сыграл так, словно не было всех этих шести матчей, где он мучился против Дьо, не мог попасть и прятался за полотенцем, готовый разрыдаться под давлением. Когда чемпионство перестало быть записью в списке исторического наследия, все это оказалось оценить гораздо проще.

Их отделило от «Сан-Антонио» совсем немного. Дурацкий промах Данкана, который Тим запомнит явственнее, чем четыре титула, кажущееся столь легким попадание Джеймса со средней, неудавшиеся попытки спастись – в этой серии могло быть и восемь, и девять матчей, и даже одиннадцать. Только все равно слова о том, что в этом финале нет победителей и проигравших, неправильны по сути. «Сперс», как бы хороши они ни были, уступили, хотя, возможно, и сами упустили победу из рук. А «Хит» остались на вершине одни, сумев превзойти самих себя, обыграть по-настоящему великого соперника, выложив на стол чемпионский характер, потрясающий талант, командный дух и тренера-революционера. Их шедевры (и их «Ренессанс») на фоне избиения 3-го матча, всего того, что было сказано о Джеймсе, морального уничтожения Уэйда и Боша, сомнений в себе у Баттье и других воспринимаются совсем иначе, чем это было бы, сохрани они ту чемпионскую поступь, что была в середине сезона.

Очень скоро мы вновь возьмемся за глобальные сравнения и исторические параллели. Полезем считать звания MVP и титулы, завоеванные подряд. Будем выделять сопричастность Баттье к самым выдающимся моментам в новейшей истории. Попытаемся понять, что нового принесла эта команда в тактику баскетбола. Сделаем рекордное количество гифок и мемов с уцелевшим потомков динозавров. Ну и так далее. Просто сейчас надо запомнить: эта серия и эти победы были великими не в абстрактном варианте, а потому что происходили у нас на глазах, не отпуская ни на секунду каждым кадром, каждым нервом, каждым шагом.

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы